Чишия упал на спину. Капюшон сполз с головы. Выжженные какой-то химией волосы разметались по постели, привлекая чужое внимание. Рука пропустила белые пряди сквозь пальцы, собирая чужие волосы в кулак. Шунтаро тихо зашипел, но явного протеста не высказал. Да и был ли в этом какой-то смысл, когда в твой живот упирается дуло заряженной винтовки?

Нираги даже и не обратил бы на человека внимания, если бы на чужом запястье не мелькнула резинка браслета, указывающая на принадлежность игрока к пляжу. Сугуру перевёл заинтересованный взгляд на подошедшего парня. Ну, конечно, именно он оказался с ним на одной арене. Парень тоже заметил военного, издевательски махнув рукой. Губы Сугуру инстинктивно скривились при виде знакомой морды. Чишия быстро потерял весь интерес к персоне брюнета, отдавая всё своё внимание экрану телефона.

Пограничье закончилось, но ад только начинается. Нираги, привыкший к насилию и смерти, вдруг обнаруживает себя в реальности, где его преследует навязчивый кошмар, и имя ему — Чишия. Но где грань между иллюзией и правдой, когда твоя собственная память лжёт тебе в лицо? И кто из них двоих играет главную роль в этой новой, извращённой игре? Нираги предстоит заново узнать себя и понять, где истина, и действительно ли она сокрыта во сне?

— К сожалению, нет. Он правда хочет посмотреть, как мы трахаемся. Флегматичный и скучающий голос Шунтаро раздаётся в продолжительной, абсолютно никому не нужной тишине, как раскат грома средь солнечного и спокойного дня. У Нираги вновь спирает дыхание, и он старается не смотреть на блондина, удобно развалившегося под боком. Лишь привычно закатывает глаза, несильно щипая того за бледное бедро, тихо наслаждаясь сдавленным, недовольным звуком, отдалённо напоминающим шипение.

и вот сейчас нираги поворачивается к нему полубоком, в первую очередь, смотря не ему в глаза, а именно на его расстегнутую кофту, где можно было увидеть ласкающие очертания тонкой кожи, сладостно обтягивающей ключицы, можно было проследить за линиями грудной клетки, где еще немного и оголилась бы уже запретная часть – соски. интересно, чувствительные ли они у чишии?

Ими движет азарт; хватит ли Сугуру смелости сжать тонкую шею в руках и с треском разорвать жизненноважные сосуды, или, быть может, Чишия намного раньше упадет на колени и будет умолять Нираги пощадить его, будет унижаться перед ним, и тогда военный увидит его грязную оголенную душу, и плюнет в нее, растоптав все чувства, эго и принципы невозможного Чишии.

Ноги мелко дрожат, и Нираги чувствует это, потому закидывает их на свои плечи и продолжает мучать.

Soulmate!AU: в Пограничье выжили только те, кто нашел свою родственную душу. С ней можно было остаться в Пограничье, либо найти в мире, проснувшись || Чишия и Нираги просыпаются в одной палате.

Не отрывая взгляда от черных маслин чужих глаз, Чишия поворачивает голову и плавно, до дрожи медленно ведет языком по стволу автомата. "Что компенсируешь?" — ухмыляется он тонко, протяжным, нарочитым взглядом окидывая длинный ствол.

— Не вздумай только орать, — предупреждает Нираги и кряхтит, опускаясь в подобие коленно-локтевой, упирая предплечья по бокам от бедер Чишии, иначе тут хрен устроишься, — когда укушу. Сторожа разбудишь, и он нас отсюда выпнет нахрен в свободный полёт. — Зачем мне это? — Чишия обводит подушечкой пальца его бровь, надавливая на штангу почти нежно, ухмыляется одними уголками, и Нираги понимает, что назад пути нет, — и кстати, я тоже кусаюсь.