Уорик часто слышал, что Николас вряд ли дотянет до тридцатилетия, но не тут-то было.

Особая метка на теле Сумеречных появляется при достижении ими определённого возраста: это может случиться и при рождении и в уже зрелом возрасте. Когда тебе за тридцать и большая часть и без того короткой жизни Сумеречного уже позади, довольно глупо искать своего соулмейта. У Николаса дела ещё хуже – в один прекрасный день он обнаружил у себя на запястье имя человека, который стал его хозяином/другом/деловым партнёром. А ещё этот ушлёпок опять ужрался в стельку и просит забрать его из борделя.

Сердце блондина замирает и глухим откликом падает куда-то к ногам. Каждая мышца содрогается при виде чужой, но при этом родной крови и трупа у стены. Взгляд узких потемневших зрачков в дверном проёме вызывает приступ мурашек. Этой ночью ему приходится стать сильнее самого себя.

просто одно ленивое утро. И блинчики

Даже праздник урожая в Эргастулуме праздновали по-своему. Страйкеру пришлось узнать как именно...

Но Ник сог­ла­сил­ся не из-за зо­лота и да­же не из-за жаж­ды бит­вы, ко­торая, не­сом­ненно, при­сутс­тво­вала в этом не­боль­шом пу­тешес­твии, а из-за сво­его ма­лень­ко­го сек­ре­та. Он знал, что в том го­роде, ку­да они нап­равля­лись, его ждал тот, кто пред­назна­чен ему са­мим не­бом и судь­бой.

Третий "Эсминец" тоже прекратил свое существование.

Нику не нужно было слушать, чтобы услышать.

Босс - это мое спасение.

Засыпая под грубоватые, но такие свойственные Нику поглаживания, мужчина отметил, что кашель впервые за несколько дней перестал сотрясать его легкие. Приятная тишина окутала обоих, плавно погружая в царство Морфея. - Сколько нам осталось? - внезапно спросил Уоррик, не рассчитывая получить ответ, потому что он и так известен каждому.

- Ты...мой, - выговорил Николас, притягивая одной рукой к себе Арканджело за волосы. - Я свой собственный, Николас, - твердо отозвался Уоррик, пытаясь отстраниться, но лишь зашипел от боли. Картина объятий Брауна с Алекс не выходила из головы, заставляя злиться и отпираться.