Из-за тебя в мир приходит столько музыки, что не хватит целой жизни, чтобы всю её прочувствовать. Из-за тебя мы создали группу. Ты сам начал бороться за свою мечту. Моё появление здесь ни при чём. Из-за... Нет, благодаря. Благодаря тебе тысячи людей смогли сделать то, что боялись. Ты помогаешь этому чёрствому миру расцветать, так же, как и помог мне...

Су Бонг, он же Танос — дерзкий рэпер, покоривший Южную Корею своей музыкой и эпатажным стилем. Его фиолетовые волосы, язвительная ухмылка и хлесткие рифмы сводят с ума миллионы фанатов, среди которых и застенчивый Намгю, тайно мечтающий не только познакомиться с кумиром, но и сыграть с ним на одной сцене. Неожиданный поворот судьбы дарит Намгю этот шанс, но внезапно обретенное счастье оказывается под угрозой. Сможет ли их музыка преодолеть преграды, которые воздвигнет жизнь?

— Так, ты, получается, божий одуванчик у нас? — он усмехнулся, смотря на парня. — Ты думаешь, это было просто так? По доброте душевной? — А почему же? — Я хочу, чтоб ты дал мне одну. — I don’t know what the fuck you’re talking about!

Попривыкнув, он кусает его нижнюю губу, пытаясь вызвать реакцию. Оттягивает, убирает руку с челюсти обратно на бедро и кончиками пальцев скользит под край шорт, — неприлично коротких и открывающих хороший вид, кстати, — царапая кожу ногтями. Он не мстит за следы, которые оставляет на нем Нам Гю даже не используя рот, скорее, ему нравится ощущать, как из-за него Нам Гю дрожаще вздыхает, наклоняясь к нему еще ближе — куда уже? — и робко пробуется в инициативу.

— Не кисни, dude. Не всё потеряно. Распахнув глаза, он мгновенно уставился на ухмыляющегося Таноса. Дающего голодную надежду избавиться от ломки. — О чём ты? Руками Намгю нервно теребил край своей футболки. Не мог дождаться очередной таблетки. Чего тот так тянул? — I'm saying you're lucky. И тут Танос высунул язык с наполовину рассосанным цветным кругляшком. / Или что было бы, если бы Танос выбрал вместо вилки — крепкую мужскую дрочку.

Глаза Нам-Гю распахиваются, и он невольно вскрикивает. Вся боль в его теле испарилась, будто её и не было. Танос стоит перед ним, его губы растянуты в улыбке, а в глазах горит знакомый огонёк. Он ритмично размахивает кулаком под громкую музыку, дёргая телом в такт. Сердце Нам-Гю бешено колотится в груди, и он вытаскивает дрожащие руки из карманов, чтобы проверить пульс. У него не болит живот, костяшки пальцев не в синяках и не в чужой крови, и, что самое важное, Танос жив.

Его смерть — означает то, что во мне точно больше не осталось ничего человеческого. То, что я растил рядом с ним, мою заботу и вечное желание дотронуться, искренние чувства и постоянная необходимость быть рядом. Всё это умерло во мне, когда я лежал в луже его собственной крови.

Танос написал новый реп,и сразу же побежал читать его для Намгю чтобы получить только положительную реакцию,ну,другой от Намгю и быть не могло.

— Если мы здесь, Нам Гю, — так же резко Танос падает рядом и показывает руку, — значит так было суждено. Видишь эти линии? — Чего? — Дай сюда, — вместо своей руки раскрывает руку Нам Гю, обнажив ладонь. — Вот они, линии.

Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.

И времени у них оказывается не так много, как хотелось бы.

Танос и Намгю — лучшие хакеры компании «ХакФлоу» , но работать вместе для них — испытание хуже любой миссии. Один — харизматичный и быстрый, другой — хладнокровный стратег. Когда конкурент, компания “Кодекс”, угрожает их репутации, они вынуждены объединиться.

очередная ссора, решение которой явно не является правильным.

Погружённые в мир нелегальных гонок, дофаминовой пустоты и больной, разрушительной привязанности, никто из них уже не сможет существовать отдельно.

Мама Нам Гю никогда не плакала из-за него, никогда за него не переживала, отпускала гулять допоздна еще дошкольником, не грела ужин, и он ложился спать голодным, не собирала бенто в школу. Танос всегда делился своим.

Нам Гю много курил, натягивал очки плотнее, оглядывал пальцы в тонких силиконовых перчатках, вздыхал и думал. Огонь его жизни стерся где-то между универом и чередой прожитых десяти лет после. Потух незаметно для самого Нам Гю, бросив его в бытие уставшего работяги чуть за тридцать.

Таносу пятнадцать. Его шаги медленнее, шея будто тоньше, слух острее. Дорога до дома кажется бесконечной и непозволительно длинной. Кровь из носа заляпала всю белую новенькую футболку. Мамочка, пожалуйста, прости.

Я бы вгрызся в бочину соседской собачонке, которая посмела тебя недавно цапнуть. Я бы заменил тобой и маму, и папу, и даже свою надоедливую кошку. (Она, кстати, дура, вчера погрызла мою тетрадку по алгебре.) Кем бы ты хотел быть больше? Ладно, все вру. На самом деле я бы просто хотел, чтобы ты меня любил и целовал иногда, возможно, в самых редких случаях, по периметру всего тела. Ты мне откуда-то послан свыше, я это знаю. А еще я знаю, что ты бы ради меня и попить не вынес, козлина

Иногда ему кажется, что кто-то нежно перебирает его пряди. Иногда он видит проблески фиолетового, в чем обвиняет недосып. Ему кажется, что он не замечает чего-то важного.