Игры червей не только играют с человеческими сердцами, но и способствуют тому, чтобы скрытые желания, о которых вы могли даже не подозревать, вылезли наружу.

Арису очень хотел подышать свежим воздухом, чтобы успокоить свои мысли, но иногда все идет не так, как хочется.

Внутри находился маленький столик с лежащими на нем тремя телефонами. По одному на каждого. После включения на экранах высветился обычный текст введения в игру. Затем была раскрыта масть, и беспокойство, которое чувствовали игроки, тут же переросло в ужас. “Сложность: валет червей”.

Логика Чишии была довольно простой: сократить диапазон поисков с девяносто девяти до всего четырёх десятков, убрать симметричные, круглые и простые числа, не брать в расчет варианты, содержащие цифры 3, 5 и 8, избавиться от явных ассоциаций... — Шестьдесят девять, — Чишия усмехнулся, думая, стоит ли вообще говорить хоть что-то. — Ну, тут без комментариев. Ассоциации с этим числом определённо были самыми яркими. Приятные воспоминания, совершенно неуместные во время игры.

Чишия всегда боялся привязываться к людям, но один человек, определённо, стал исключением из его правил

Эти тёплые карие глаза из раза в раз вызывали на лице Чишии нежную улыбку и приятный трепет глубоко в груди.

Куина с прищуром переводила взгляд с него на новичков и обратно. Чишия поднял бровь, выражая недоумение, и та заговорщески произнесла: – Кто-то из них тебе нравится.

Неудачное совпадение или удивительная случайность. Иногда обстоятельства заставляют выходить из зоны комфорта, принимая жестокие правила игры на выживание. Это может стать концом их истории, или началом новых, нестандартных отношений

В попытках понять правила смертельной игры, Арису находит для себя новое задание - понять собственные чувства к усмехающемуся блондину в капюшоне.

он ищет-ищет-ищет и находит

— Удивляет твоя смелость пробраться сюда, учитывая, что в любой момент мог зайти кто угодно, включая шляпника. — хмыкает парень, косясь на часы. — Но зашёл именно ты. — Собираешься с этим что-то делать?

Несколько мгновений мы сверлили друг друга глазами, никто не хотел отводить взгляд первым. То, что изначально зародилось как тревога и отчаяние, испарилось, и я с любопытством изучала его красивое лицо, желая понять, что за идеи поселились в его сумасшедшей голове и оправдывают ли они то, что он намеревается со мной сделать. Но и отступать я не собиралась, чувствуя, что оно того стоит. — Согласна, — почти прошептала я, даже не в силах предположить, что меня ожидает.

«Знаешь, Одиссею сказали воткнуть весло в землю, чтобы он смог наконец прекратить скитания и вернуться домой к Пенелопе. Похоже, дом сейчас весьма далек... но в то же время, думаю, я уже нашла его».

— Горный рассвет, — глухой шепот, отражаемый ударами от толстых стен, срывается с ее стянутых губ, пока костлявые пальцы аккуратно проводят мозолистыми подушечками по иероглифам собственного имени на треснутом значке, стирая засохшую кровь. Казалось, искра, горевшая внутри тусклым, едва заметным пламенем, разгорелась сильнее. Уголки бледных уст дрогнули в улыбке, обхватив твердую вещицу в руках. Она понимала, что должна выжить. Как того хотела мама. Может, когда-нибудь, захочет и Ямадзаки.

Свобода, которую я обрела в альтернативном Токио, определятся правилами, а глоток воздуха - ценой...ценой жизни.

Чишие нравится все. Он не понимает, как попал в эту ситуацию, но его устраивает. Как его давно не касались, как давно перед ним показушно не раздевались. Так чтобы челюсть скрипела и глаз не оторвать было.

- За что они тебя так? - Кто? – глупо улыбнулся парень, стараясь не отвечать на каверзные вопросы. - Те парни. Ты вроде симпатичный, брекетов и прыщей нет, общаться с тобой приятно. Что ты сделал, что они разбили тебе переносицу? – спокойно ответил фельдшер, присаживаясь рядом, - ладно, не отвечай. - Вы слишком проницательны, - отводит голову в сторону Нираги.

- Ты нахрена это сделал? – спросил он, когда они остались вдвоем, развалившись между машин. - Хотел удивить, - слабо улыбался Чишия.

— В следующий раз я буду сверху. — Возможно, когда-нибудь я позволю тебе это,— Хмыкнул Чишия.

Ими движет азарт; хватит ли Сугуру смелости сжать тонкую шею в руках и с треском разорвать жизненноважные сосуды, или, быть может, Чишия намного раньше упадет на колени и будет умолять Нираги пощадить его, будет унижаться перед ним, и тогда военный увидит его грязную оголенную душу, и плюнет в нее, растоптав все чувства, эго и принципы невозможного Чишии.