— честно говоря, мне снова захотелось трахаться, — скромно выдаёт чонгук, мягко отлепляя зад от влажной простыни и смещаясь немного влево. — может, ещё по одному разу? что скажешь? — скажу, что мой член очень рад это слышать.

Чонгук идеален во всём: начиная от малюсенькой родинки под губой, на которую невозможно насмотреться, заканчивая невероятным складом ума и потрясающим характером. Чон — тот самый омега, который, не взирая на свою сущность, любит брутальный стиль, от которого у Кима бабочки в животе оживают и творят полный беспредел. Только вот незадача — Тэхён так же является омегой, что приводит его шансы по завоеванию чужого сердца примерно к нулю... Однако в один день всё кардинально меняется.

Чонгука хотелось спрятать от всего мира и бесконечно долго любить. Но тот был невыносимо близок ровно так же, как и абсолютно недосягаем.

— Что именно, Чонгук? — Тэхён шагнул ближе и теперь нависал над ним, обнаженным и совершенно беззащитным в своем желании. — Что у тебя течка? Так я это и так вижу, — и сделал еще шаг к напряженному Чонгуку. — Или то, почему у тебя здесь практически гнездо из моих вещей? Или история о том, как Чонгук влюбился в своего хёна и, иногда, втихаря, воровал его вещи

Чонгук отправился в другой район в поисках любимого бананового молока, а нашёл нечто большее...

- У меня член больше, - глядя в глаза Чонгуку говорит Тэхён. - Ты как вообще с ним трахался? - кидает он напоследок, выводя героя-любовника из кофейни. ИЛИ Чонгуку разбивают сердце, а Тэхён случайно его встречает именно в этот момент.

Тэхён тогда осмотрел младшего омегу изучающим голодным взглядом, погладил пальцем по нижней губе и выдохнул низкое, пускающее возбуждённые мурашки по коже: «Сядешь мне на лицо, конфетка?». Чонгук тогда чуть душу богу не отдал. А его член как раз-таки отдал. Отдал честь, вставая по стойке смирно.

— я вижу тебя всего второй раз в жизни, но ты уже пробрался мне под кожу, — чонгук тычет себя в грудь, туда, где грохочет смятённое сердце, а тэхён раскатисто смеётся, запрокидывая голову и сверкая вылезшими острыми клыками. — признайся, что околдовал меня.

Видеть собственного брата в своей постели странно.

и всё бы ничего, но тэхён во время гнездования любит греться у него между ног.

Кто сказал, что в идеальной паре люди должны уравновешивать друг друга? Мол, терпкий запах альфы компенсируется сладким ароматом омеги на чаше весов... Тэхён с этим не согласится, он готов сломать эти весы к чёртовой матери и создать свой губительно сладкий ягодный коктейль.

Чтобы жить полной жизнью, нужно иметь смелость отпустить то, что уже прошло.

Чонгук думал, что работа сексологом не будет сложной. Так и было, пока его лучший друг не попросил подменить его на курсах по минету, на котором ему попадается совсем неумелый ученик-омега. Который просит потренироваться на нем...

чонгук никогда не думал, что захочет провалить тест, — до этого момента. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ или семнадцатилетний чонгук внезапно узнаёт о своей беременности в разгар выпускных экзаменов и поступления в сеульский национальный.

История о том, как одна упавшая варежка поспособствовала рождественскому чуду.

Чонгуку нужны деньги — это он понимает наверняка, когда приходит к особняку Ким Тэхена — преуспевшему бизнесмену, состоятельному человеку и нуждающемуся в ребенке тридцатитрёхлетнему мужчине. Тот ищет суррогатного папу, который смог бы выносить ребёнка от него, доминантного омеги. И находит.

Чонгук терпит холодные отношения со своим мужем. Он пытается относиться с пониманием к их странному браку. Иногда омега считает ненавистным тот факт, что в такой атмосфере родил сына. Всё так плохо. Но в любой сказке есть элемент великого спасения. И рыцари не всегда ломают всё на своём пути, чтобы напрямую атаковать. Иногда они элегантно стучат в дверь.

Чонгук просто заебался из-за работы и не только, а Тэхён появился в его квартире с ужином слишком не вовремя.

Чонгук и Тэхен в очередной ссоре. Однако, это не стало причиной тому, чтобы не проводить течку младшего вместе, а заодно и помириться.

— я думал, что ты альфа… — омега задыхается, прижимаясь грудью к чужой, обнажённой, и взволнованно ёрзает, оставляя на напряжённом тэхёне густые дорожки собственной смазки. — но, боги, это даже лучше, чем я мог себе вообразить…