...Теперь в рассказе перейду К врагу другому я — Стыду. О, как страдаю и грущу, И рассказать не упущу, Как надо мной тот потешался, Как замок мощный воздвигался, И был он, крепок и богат, С участием Амура взят Любви непобедимой силой, — Все для улыбки, столь мне милой. - Роман о Розе, Жан де Мен

— Как я тебя к алтарю потащу, если единственное место, куда я тебя хочу затащить, — это постель? — Ага, иди так Ганушу и скажи, — Ян прокашлялся и пропищал высоким голоском, — «Пан, я, конечно, вашим словам перечить не буду и Яна доведу. Только не до алтаря, а до вершины сладострастия». Индро нервно засмеялся.

Каждое лишнее касание, каждый взгляд вызывал чувство неловкости и напряжения. Нужно начать разговор о произошедшем... но стоит ли его вообще начинать или сделать вид, что ничего не было? Был ли порыв Яна всего лишь опрометчивым решением, вызванным голодом и страхом смерти? Была ли смазана граница их отношений по ошибке, просто из-за того, что они не смогли совладать с эмоциями, не имеющими отношения к любви? Любви, как между мужчиной и женщиной. Бывает ли любовь, в которой нет женщины?

Ян соврал бы, сказав, что ему дышится легко, — взгляд ярких синих глаз Индро заставлял чувствовать себя неловко.

И если взору Божьему все же было доступно и это Чертово Место, то, как ни взгляни, милостивый Творец не мог посчитать столь бесконечное проявление любви ужасающим грехопадением.

Ян уверен - есть вещи, которым нельзя давать имя, ведь так они воплотятся в жизнь. Но действия звучат громче любых слов.

AU, в котором Ян и Индржих после событий в Небакове меняются местами. Индро оказывается в плену у Отто фон Бергова, а Птачек внезапно оказывается кузнецом собственной судьбы. Нежному панычу придётся учиться выручать себя самому, решать проблемы, и самостоятельно вызволять друга из плена. И всё это в условиях сурового средневековья. Что значит "не умею", парень? Ты уже в воде – греби, или потонешь.

То была не их воля, но Божий промысел. Или кара небес.

Индржих мечтал стать рыцарем, не догадываясь, как грязна эта стезя. Смирился, что захлебнется в чужой крови, однако ему протянули руку.

— Мне страшно. Я… я все еще слышу колокол, — признается он, глаза лихорадочно блестят в темноте. — Он не замолкает, снова и снова, и я не могу сосчитать, начинаю путаться… Думать, осталось у меня на час больше или на час меньше времени, но какая разница, если я в сущности уже обречен, сколько ни оттягивай. | AU, где у Яна ПТСР, происходит спидран любовной линии еще в Тросках, а Индро совершенно точно влюблен и желает спасти самого ценного своего друга

Этот вечер стал для Индржиха вечером открытий. Слишком много нового он узнал о себе. И Птачеке. О вкусе его губ, жаре кожи, трепете тела. О том, что теперь служение ему будет вечным.

Пан Гануш отправляет Яна Птачека свататься к Житке, несмотря на то, что времена нынче беспокойные: на дорогах тут и там происходят битвы с половцами. А внутри Птачека разгорается совсем другая битва — с невысказанными чувствами к своему оруженосцу, копящимся с той памятной ночи в Сухдоле...

Столько воды утекло, а я всё ещё помню, как ты сплёл венок из полевых цветов и надел мне на голову. С тех пор каждый цветок в этом венце обернулся шипом, а каждый выбор, что я сделал — крестом, который мне суждено нести. Я потерял тебя, и что со мной стало?

- Индржих! - зовет Ян. Парень с легким удивлением поднимает глаза от своего бокала, когда молодой дворянин подходит к его пустующему столику. - Так и думал, что ты окажешься в подобном месте, пьяница. - Храни вас Бог, пан, - приветствует его Индржих с дружелюбной улыбкой, слегка наклоняя голову. На его щеке красуется неглубокий порез, несомненно, полученный в ходе сегодняшних испытаний. - Для меня будет честью составить компанию такому пьянице, как вы.

Как Индржих к этому пришел, и как ему теперь с этим жить? Когда впервые - до Сухдола - в нем возникло плотское желание к своему пану - ужасающее, неправильное, порочное в глазах людей? Как он мог поддаться своей слабости и ответить Яну на поцелуй, вовлекая его во грех? И что будет с ними после Сухдола, если Ян стыдливо отводит взгляд и бормочет: "подумаем об этом потом", а на горизонте маячит неизбежная свадьба?

После осады Сухдола они хотели подождать: приехать в Кутна-Гору, отъесться, снять две смежные комнаты на лучшем постоялом дворе и, наконец, дать волю чувствам. Они не продержались и дня.

Пану дóлжно остерегаться рыцаря, возносящего молитвы с мечом в руке, — и дóлжно знать, сколь тяжело бремя шелков, когда они насквозь мокры от пота. Двое мужчин в самом сердце Богемии терзают друг друга грехом, об одном молясь: чтобы волки приняли их стоны за псалмы и в своих песнях Богу не стали петь их имена.

— Да ну брось, у нас целый олень за спиной, ещё и так быстро, — ответил Ян, спокойно держа поводья. — Считай, что повезло. В чём-то он был прав — выслеживать оленье стадо дело не быстрое. Но не оттого ли и было обидно? Как заманчиво Ян рассказывал ему о лагере охотников: о вине, непринуждённых разговорах, смехе у костра… Индро сам себе казался чересчур наивным, когда дело касалось планов. Охота с паном ещё ни разу не пошла как должно.

Богемия погружается в смуту, из которой ничто не выйдет прежним. За тридцать лет, как ни пытайся уберечь то, что имеешь – отношения, родных, себя, – все изменится. Но всегда ли к худшему?

Для сына кузнеца - слишком много земных жажд и глубокой тоски по недосягаемому, дабы достойно вынести и не согрешить.