Пальцы огладили границу хлопковых слипов, а затем он закинул её левую ногу на столешницу и мягко помассировал ступню. Драко прожигал Гермиону взглядом и молчал. Ухмылялся, сверкал глазами и молчал. Достал палочку. Конец древка уперся ей в живот. — Доверяешь? — Да. — Готова поиграть? — Да.

Мечтать могут все, ведь так?

— М-малфой, — наконец разродился Поттер. — Какого хера на тебе гриффиндорский галстук?

«Они растерзали её, а затем стёрли все воспоминания обо мне, словно передав послание. Послание, которое разрушило мою жизнь. Послание, которое разбило…» — Драко осёкся. Блейз понимающе кивнул и закончил за него: «Которое разбило тебе сердце».

Ночные судьбоносные разговоры в комнате старосты девочек, или три раза, когда Драко Малфой видел Гермиону Грейнджер в одной простыне. Крики, вспышки ярости, сны, родственные души.

Драко думал, что у безумной, застилающей глаза ревности есть только отрицательные исходы. Но, как оказалось, если девушка готова на все ради твоего прощения, то у таких сильных эмоций есть и свои плюсы. Например, полная власть над сексом, рваные колготки и ее покрасневшие ягодицы.

— Три минуты до лифта, две — до зала заседаний. Думаю, это дает мне, — подняв руку, он посмотрел на часы, — восемь минут, чтобы заставить тебя кончить.

Его ломала жизнь, ломали обстоятельства. Его ломало изнутри, он заполнялся отчаянием и безысходностью. И только нужные слова от неё могут спасти. Дать стимул жить дальше.

Спокойная и размеренная жизнь Гермионы Грейнджер заканчивается, когда в соседнем доме поселяется Драко Малфой, а его окна выходят прямиком на ее квартиру.

— Гермиона, — напряженно начал он, — пожалуйста, не злись на то, что я могу показаться грубым, но если я попытаюсь объяснить тебе это как-то иначе, то боюсь, что смысл моих слов ускользнет от тебя. Лицо Гермионы выражало негодование, но Драко проигнорировал это и продолжил. — Я пытаюсь соблазнить тебя, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. Ее негодование исчезло, а рот медленно открылся попутно с расширяющимися глазами. — Я пытался соблазнить тебя на протяжении двух лет.

Ее мысли оказались такими же, как и ее кровь. Но только кто знал, что его это так заденет.

О том, как Грейнджер и Малфой накануне Рождества с одиночеством боролись.

— Завтра утром будет медицинский осмотр. У нее перехватило дыхание, казалось, ком застрял в горле. — От меня что-то требуется? Из его груди вырвался сдавленный смешок, и он отвернулся, заинтересовавшись книжным шкафом, словно не мог вынести ее вида. Гермиона молча стояла, затаив дыхание. — Ты девственница. Все еще.

Форма была еще одним из тысячи пунктов, хранящихся в его голове под общим заголовком «Почему я ненавижу Дурмстранг». Красная, яркая, так сильно непохожая на темные мантии, что он привык носить в Лондоне. Это было глупо и даже немного по-детски, но спустя несколько недель нахождения в новой школе Малфою до одури захотелось взять перо и нарисовать на своем кителе эмблему Слизерина, чтобы хотя бы таким образом быть немного ближе к Хогвартсу. Быть ближе к ней.

– Итак, вернемся к нашему маленькому пари. На ближайшие два часа ты окажешься полностью в моей власти и будешь делать то, что я тебе скажу, не возражая и не споря. Я создам в твоей жизни локальный контролируемый хаос, и ты не сможешь почти ни на что повлиять. – Не заставляй меня пожалеть, что я согласилась на эту дурацкую авантюру, Малфой.

— Позволь мне прояснить кое-что, Грейнджер, — Малфой подошел ближе. — Я не хочу, чтобы все было кончено. Никогда не хотел... Единственное, чего я хочу, — это отвести тебя в мою квартиру и сорвать это ненужное платье.

Драко и Гермиона работают сверхурочно. Уже поздно, они открыли бутылку виски, и самоконтроль Гермионы находится на предельно низком уровне — особенно когда Драко начинает закатывать рукава.

Завтра Драко исполнится семнадцать лет, и он никогда не боялся этого дня так сильно, как сейчас. Засыпая, единственное, о чём он мечтает, — пропустить ближайшие десять лет. Пропустить войну, пропустить этот день рождения и пропустить возможность снова увидеть лицо Тёмного Лорда. Открыв утром глаза, первое, что он видит, — Гермиону Грейнджер, сидящую на нём. Какого чёрта?

- Ты в больнице святого Мунго. Ты была в коме, - он снова оглядывает меня, делая паузу. - Теперь я здесь целитель, - говорит он, как будто это что-то объясняет. Мои пальцы тянутся, скользя по его рукаву. Он смотрит вниз, как будто я облила его грязью. В первый раз, напрягая голосовые связки, я шепчу: - Как Вас зовут?

Во время очередного задания Драко и Гермиона видят варианты возможного будущего.