Его пальцы проникают глубже, жадно распахивают хаори. Тобирама сжимает губы, подавляя стон, скрывая дрожь, натяжение чувств. Ха! Не стоит. Он голоден. Он вырос в хаосе, среди пепла и крови. Этот мир — хоть в нем все еще звучит эхо войн, мирный. А этот юноша… Он словно катана — новая, без единой трещины. Он срывается. Остро, решительно, без малейшей тени слабости. В отличие от «того» Учихи. Или когда Мадара из другого мира заполучает канонического Тобираму

Тобираме нужна помощь, на него наслали проклятие. Тобираме плохо, но он слишком горд...Хорошо что у Тобирамы есть Мадара, который поможет ему во всем. Особенно в этом.

Он задыхается, кровь продолжает идти, пузырится и скатывается. Душа собирается покинуть свой сосуд, чакра заземляется, впервые его холод успокаивает, уравновешивает. Теперь леденящие и бескрайние воды его сил не кажутся такими колючими, тело не замерзает, больше не нужны ощущения касаний палящего солнца и жадного пекла огня. Или когда Тобирама Сенджу умирает, после битвы с Кинкаку и Гинкаку

Тобирама сглатывает, не желая верить своим глазам. Взгляд не отцепливается от пяти белоснежных хвостов даже тогда, когда он едва не падает, пытаясь отойти от ёкая. Кицунэ смотрит на него острым, внимательным взглядом. Изучает. И насмешливо фыркает. > Тобирама призывает кицунэ-Тобираму, что переворачивает его жизнь на сто восемьдесят градусов

Если бы Тора увидел его сейчас, наверняка бы рассмеялся, пробормотал что-то по-своему доброе и, по привычки, провёл бы пальцами сквозь его взъерошенные, колючие чёрные волосы, утихомиривая их, а заодно и его самого. Легонько поцеловал бы в висок, отчего душа расплавилась бы, как фруктовый лёд под летним солнцем. В его прикосновениях всегда была магия. Она укрывала даже от самых разбитых мыслей. (Продолжение "Глупца")

Тобирама чувствует, как его бедро поддаётся предательской сильной дрожи, как напряжение в ногах становится почти невыносимым, и он не может контролировать этот ритм. Вдоль шеи собираются капли пота, скользя вниз по горячей коже, его собственное дыхание срывается на тяжёлые, прерывистые вздохи.

Лицо Хаширамы искажает боль. Он медленно делает вдох-выдох и, прикрыв глаза, говорит: — Я бы и сам не предположил, что сенсорное восприятие Тобирамы — это проклятье, если бы не был рядом с ним, когда умер Итама.

— Давай, что ты медлишь? Учиха, разве не хочешь меня? Наверное, ты бесишься, что я взял контроль. Не дал тебе права? Покажи, как ты злишься. — Ты доиграешься, Сенджу! Мадара рыкнул эти слова прямо в его лицо, сжался, как натянутая пружина, готовая вот-вот сорваться. А тот подначивал его, как развратная девка, раскинув тело в самом соблазнительном виде, откинув руки назад и широко раскрыв ноги. И Учиха сдался, потерявшись в этом порыве.

— Нет! — голос дрогнул. — Разве ты не должен меня ненавидеть? Посмотри на меня — я совершил такое… зло. Я не поверил тебе тогда. Я испугался, отвернулся. Ты должен был изгнать меня, выкинуть за порог. Не прощать… Я был жесток с тобой. Я — монстр… — Мадара Учиха… заткнись. Сказано было тихо. Но в этом голосе было всё: усталость, боль, злость и… нежность.

По совету своего аниджи, Тобирама отправляется в недавно открывшееся целебное заведение, где мастера ирьёниндзюцу практикуют высочайший по качеству массаж. Но есть один подвох… Один из массажистов — Мадара Учиха, и он вовсе не целитель. Просто самовольно решил сделать массаж своему жениху. Одержимый придурок, что с него взять.

Мадара никогда не был до конца уверен в том, что именно Тобирама был его соумейтом, и всё же это влияло на его жизнь.

Изуна преждевременно седеет, когда узнает, что кузина (которой, на секундочку, всего восемь!) мечтает стать альфой его извечного врага. Но, подождите, разве сам Сенджу не один из представителей сильнейших?

После своей "смерти" Мадара бесцельно скитается по миру, вынашивая планы. И когда где-то рядом бьют шиноби Конохи, он не может не заглянуть на огонёк. Особенно, если бьют его давнего врага. Soulmate-AU!, в котором на запястье написано самое сокровенное желание твоего партнера.

Глава клана Учиха, Мадара Учиха, была женщиной грозной.Люди её уважали, но больше боялись. После заключения мира с другом детства, Хаширамой Сенджу, она готовилась строить их мир мечты. Среди обсуждений, бумаг и карт вдруг открылась тайна: младший брат Хаширамы, вовсе не брат, а сестра. Тобирама... была девушкой. Упрямой в жестах и взгляде, та что пряталась за доспехами, говорила грубо, смущаясь до красных ушей. Кто бы мог подумать, что Белый Демон — на деле скрытая химэ?

Луна шептала о прошлом, а память волка кричала при виде белоснежной шёрстки.

После основания Конохи Мадара чувствует себя чужим — брат мёртв, клан шумит, а рядом тот, кто отнял у него всё: Тобирама Сенджу. Во время одной из миссий происходит катаклизм, и Мадару переносит в другой мир — без Учих, с Центрами Чакры, пустошами и древом, пожирающим энергию. У врат Конохи стоит биотехнический андроид STW A-137 «Тобирама», охраняющий рубеж по воле своего давно мёртвого создателя — Тобирамы Сенджу

Первое впечатление о Тобираме обманчивое. Он хороший, вежливый и добрый мальчик, а на самом деле он пишет фанфики про себя и Мадару...

Долгожданный сборник драбблов по идеям из цикла сюжетных кроликов МадаТоби, с которым вы уже могли ознакомиться. Пора погрузиться в моё безумное царство историй о Мадаре и Тобираме — мрачных, нежных, абсурдных и трагичных. Добро пожаловать. 1) Отоме-игра/Исёкай 2) ...

Его снова мучил стыд, и никакое "прости" , уже ничего не исправит.

[ Отклонение от канона, в котором Хаширама всё таки убивает себя ] Хаширама жил без Тобирамы те долгие четыре года, пока брат ещё не родился. Жил и не подозревал даже, что жить без него не может. Не сможет, не захочет и не станет. Хаширама отжил без Тобирамы своё. Теперь очередь Тобирамы жить без Хаширамы.