"Я на набережной. И я забыл запереть дверь. И дома была мама" Это лучшее, что смог из себя выдавить Тоору. Этого хватило, чтобы заспанный и уставший Иваизуми подорвался с места и за пятнадцать минут оказался на той самой набережной.

Ойкава забыл запереть двери, а Иваизуми устал стучать и решил войти, заметив эту оплошность сокомандника.

–Не пойми неправильно, но я просто не могу.

Иваизуми не спросил, почему Ойкава следующим утром пришёл на игру в очках. Ойкава не ответил.

Быть безнадежно влюбленным в Ойкаву Тоору значит замечать, когда он перестает есть.   Или же у Ойкавы развивается расстройство пищевого поведения, и Иваизуми оказывается рядом, чтобы помочь ему во всем, что происходит после.

- У меня нарколепсия. Я почти всегда хочу спать, а во сне я переживаю смерть человека и просыпаюсь только после того, как прочувствую всё дерьмо и умру. Но сегодня. Тебя должны были подстрелить и я, пережив огнестрельное ранение, должен был проснуться. - Но меня прикрыли, и тебя типа не…выкинуло из моего тела? AU - Ойкава Тоору во сне переживает смерти людей и спасает их таким образом, но однажды "застревает" в теле Иваидзуми.

Иваизуми никогда не говорил, что он любит. Ойкава никогда не говорил, что он любит. Но ведь они любили. Оба. Оба?

Даже если Ойкава сейчас захочет спрыгнуть, даже если у Ивайзуми сейчас откажут руки, он ни за что в жизни не разрушит их крепкий и непоколебимый фундамент.

Мяч падает на их сторону корта. Раздаются аплодисменты. Иваизуми остается на своем месте, и от оглушительных криков радости другой команды у него мучительно пульсирует голова. Ойкава. Он должен найти Ойкаву... Он видит Ойкаву, притворно улыбающегося своим товарищам по команде и одноклассникам. Он не может встретиться с Иваизуми взглядом. Ойкава скрывается, чувствуя себя засохшим растением, которое заживо съедают эти проклятые вороны.

Ойкава Тоору был на вершине - и потерял всё, рассыпался на тысячи осколков. Никто не захотел его собирать. Ива-чан не выдержал и пошёл дальше. Но появился старый враг, ставший новым другом... АУ, в котором Ойкава оставил спорт из-за травмы колена, а некий сеттер японской сборной вдруг пишет ему сообщения и настойчиво зовёт в кафе.

Сборник драбблов. Ойкава Тоору страдает много, но со вкусом, а Иваизуми Хаджиме по собственному желанию становится невольным слушателем.

— Глупость, — решил вынести вердикт Иваизуми. — Чего? — Ты — глупость, — Ива упёрся взглядом в глаза Тоору.

Однажды Иваизуми обнял Ойкаву, при всех, и однажды Ойкава обнял Иваизуми, когда никто не смотрел.

Ойкава не знает, когда это началось. Может быть в шестнадцать, когда он тренировался до тех пор, пока солнце не сядет и охранник не начнет ругаться, что ему нужно закрывать спортзал. Или, возможно, все началось раньше, где-то между «Эй! Меня зовут Ойкава Тоору, давай дружить!» и «Ива-чан, давай поиграем в волейбол».

Ойкава уверен — каждый ученик хотел бы его поцеловать (или обнять, как минимум). Однако после спора в раздевалке он задумался: «точно ли каждый?».

прошла ровно неделя с последнего сообщения от ойкавы. прошла ровно неделя с последнего появления ойкавы в социальных сетях. прошла ровно неделя с момента, когда тобио знал, что происходит с ойкавой.