Принявший божественность Мидей отбывает в Каструм Кремнос. Он уже попрощался со всеми, с кем должен был попрощаться. Но кое-кто вынудит его попрощаться с ним ещё раз. Теперь по-взрослому)

Очередной тычок в плечо уже не так унизителен, и на дрожащих руках пытающийся хотя бы сесть, альфа падает грудью на пол. Он не хочет дожидаться, когда Мидей вновь покажет зубы, наказывая за неподчинение или бесполезность. Он уже даже кончить нормально не может.

– Сегодня я буду вашим личным массажистом, мой принц. Какие-нибудь особые пожелания? – с улыбкой спросил Фаенон, опустившись на край кровати рядом с партнером. Не сдержавшись, он нежно провел пятерней по персиковым волосам, слегка массируя кожу головы. Мидей шумно выдохнул, расслабляясь под заботливыми прикосновениями. – По возможности, не доломай мне спину.

- *Мы* учим Мидейчика танцевать, - пояснила Трибби и тяжело вздохнула - Но... Ну, ты видишь... Прогресса нет. - Учите танцевать? - переспросил Фаенон, на что получил кивок головы, - Тогда позвольте мне попробовать немного помочь.

...и один раз, когда Фаенон догадался.

— Нежнее, Спаситель. — возмущается Мидей, укладывая голову на небольшую подушку, поглаживая маленькую химеру, что запрыгнула к ним на кровать. А Фаенон не отвечает, он..

Фаенон думает — если Мидей что-то ещё сейчас скажет про кремносский, то впору будет только бессильно взвыть. Вместо этого зарывается в волосы пятернёй, когда его целуют — колюче, грубовато и жадно, жмётся ближе, гладит загривок. Последние мысли о том, не делает ли он всё только хуже, а прощание больнее, улетучиваются, и Фаенон дарит ласку с беспечностью мальчишки, не знающего слово «завтра». Завтра будет больно, а Мидей, горячий и плавкий, как растопленный воск, — здесь и сейчас.

Мидей был крайне чувствителен к любым прикосновениям, и Фаенон проклинал теперь идею своего любовника поиграть в связывание. Не на то был расчет.

Ему и самому нужен был сон. Но Мидей от сна отказался. До самого рассвета он не разрывал объятий. Не отрывал губ от теплого лба.

Золотыми нитями слагалось пророчество ещё задолго до его рождения. Мидей ненавидел пророчества.

После борьбы с Никадором и перед ритуалом передачи ядра пламени Фаенон, терзаемый сомнениями и тревогами, отправляется в купальни златиусов, чтобы найти там покой перед событием, которое изменит его жизнь. Растворяясь в горячей воде, он слышит знакомый звон доспехов.

Когда Фаенон улавливает исходящий от Мидея слабый запах приближающейся течки, ему в голову впервые приходит мысль о том, что он никогда не чувствовал его раньше, даже когда они занимались любовью. ― Ты очень громко думаешь. Хочешь предложить свою помощь? ― усмехается Мидей чуть надменно, но спокойно. Фаенон хочет ― он никогда не пытался разыгрывать из себя святого, ― но он не ожидает того, что Мидей, по-видимому, замечательно переносит течку и без его помощи.