У него рот слюной наполняется каждый раз, когда из коммуникатора льются эти порции британского бла-бла-бла.

всего один укус; попробовать на вкус и забыть. или же когда флирт на поле боя становится чересчур нелепым.

Пять раз, когда Призрак думает: "Посмотри на меня", и один раз, когда Джонни говорит это вслух. ~ Слоуберн вайбы ~(‾⌣‾~)

Сборник ПВП зарисовок по ГоустСоупам 💘 Предупреждения и метки стоят перед каждой частью

Сержант болтает о чем-то самозабвенно, и после очередной двусмысленной фразы, сказанной с привычной улыбкой, с легким наклоном в его сторону, Призрак решает взять быка за рога: — Я тебе нравлюсь, Джонни?

Вместо Алехандро Грейвз и Тени забирают Соупа. Гоуст не остановится ни перед чем, чтобы вернуть своего товарища.

Саймона предавали часто и много, мог бы уже привыкнуть, но каждый раз, как впервой. И чем дольше он не слышит голоса Джонни по радио, тем настойчивее въедается в мозг мысль, что сержант знал, что замешан, что он — подсадная утка. ~ Миссия "В одиночку" от лица Гоуста, страдающего от паранойи.

Джон МакТавиш не понимал до конца, в чём заключался «метод Гоуста». Но одно знал наверняка: «метод Соупа» определённо работает.

— Джонни? Этот голос, это имя — как пинок в солнечное сплетение. Как нож в ребра и аритмия. Сердце сжимается болезненно, пропуская удар. И нет ничего естественнее, чем выдохнуть в ответ: — Старлей. ~ Джон изменяет своей девушке со своим лейтенантом. У каждого выбора есть последствия.

Он отчетливо помнит, как в голове пронеслось "не скажу о лице, но только посмотрите на его зад". Сейчас, пять или шесть лет спустя, он так же взволнован, как и в тот раз, когда столкнулся с ним лицом к лицу. Он стал владельцем прозвища “мелкий раздражающий засранец”, и Гоусту придется с этим работать, хотя это все еще несколько унизительно. :: Оперативно-тактическая группа 141 была сформирована в 2019. Гоуст и Соуп начали не очень хорошо. Исправление заняло всего лишь 100 часов.

Сердце сдаётся первым — спросите любого врача, и он скажет вам, что после остановки сердца тело ещё доживает свои последние минуты. Значит ли это, что и при жизни оно принимает свою участь гораздо легче, чем мозг? Пока разум ещё пытается цепляться за остатки реальности, прокручивает в голове тусклые фрагменты жизни, спорит сам с собой и строит какие-то аргументы, сердце уверенно принимает своё собственное решение. Слабость это или отчаянный риск?

После плена у Гоуста медленно, но верно едет крыша. К счастью, Соуп в точности знает, что с этим делать. …ну, в общих чертах.

Крепкая мужская дружба на грани фола и гомоэротизма.

— Слушай, дружище, я же просто предложил тебе обдумать такой вариант, раз уж ты сидишь тут и ссышь мне в уши тем, как у тебя хер зудит. Нашёл бы кого-нибудь, кто не распиздит об этом всей базе, закрыл бы глаза, представил бы какую-нибудь грудастую девицу или мальчика-зайчика с влажными глазами. Какая разница, чья рука полирует тебе ствол, пока ты не видишь её обладателя?

Когда это успело войти в привычку? Когда стало безусловной, безоговорочной, не обсуждаемой нормой между ними — искрящиеся весельем и древним, как сам мир, призывом глаза Джонни; руки на его бёдрах; губы на его члене; лодыжки, скрещённые у него на пояснице?

Был ли Саймон «Гоуст» Райли ебучей ледышкой, равнодушной ко всему, кроме успешного завершения миссии? – да, чёрт побери. Помешало ли это слабоумному Джону «Соупу» МакТавишу вляпаться в него, как в коровье дерьмо? – если бы.

Гоуст и Соуп любят друг друга. Это не подлежит обсуждению. Они никогда не произнесут этих слов вслух. Это обсуждению тоже не подлежит.

Ноготь, с нажимом проехавший по шраму. Поцелуй. Ладонь Гоуста скользит вверх, дразняще мажет в опасной близости к соску, а затем смещается к плечу, крепким мускулам руки. Следующее полузажившее ранение под пальцами Гоуста словно горит от инфекции, налитое болью разорванных мышц, вынужденных продолжать свою работу. // Соуп и Гоуст каталогизируют шрамы друг друга в постели.

«Дети?» — переспрашивает Соуп, бездумно сигналя Гоусту сложенными в «окей» пальцами. — «Во множественном числе?». «Да. Мальчик и девочка. Маленький Джозеф родился несколько месяцев назад, согласно документам». «О», — вот и всё, что может выдавить Соуп, потому что «о». У него есть племянник. Крошечный малыш-племянник. А затем, как будто одного этого откровения недостаточно, врач заявляет: «Вы указаны их законным опекуном, мистер МакТавиш. Нам нужно, чтобы вы их забрали.»

Теперь же он плывёт в этой тишине, не отрывая глаз от испещрённого крапинками потолка, умоляя себя не жаждать взрывов и артиллерийских обстрелов в своей детской спальне. // После травмы, едва не ставшей смертельной, Джон МакТавиш оказывается в своём родном городе в Шотландии. Вернувшись после досрочной демобилизации, он вынужден справляться с инвалидностью, своей дисфункциональной семьёй и гнетущим пониманием того, что есть вещи, которые он просто не готов оставить позади...