дай мне лапу, пойдем. // Гэвин простужается и не справляется с лечением от слова совсем; РК900 лечит его немного нестандартными методами.

Приобретая систему «умного дома» со встроенным в неё искусственным интеллектом, не забудьте убедиться в том, что вы знаете, как её не сломать.

Гэвин Рид вообще никогда не отличался способностью делать правильный выбор по жизни: если проще, его фото могло бы иллюстрировать значение слова «идиот» в новейшем толковом словаре английского языка – его феерические проёбы варьировались где-то между выбором трусов в горошек для той-самой-первой-ночи-с-девчонкой и-и-и… И – вот. Бессмысленной, не имеющей оснований, объяснения и права на существование влюблённостью в ходячий дилдак.

Провинциальный городок Детройт сотрясает серия убийств, и все они каким-то образом связаны с детективом Гэвином Ридом.

Пирсинг нравился почти всем, но мало кто смотрел на него настолько завороженно. Обычно все воспринимали серёжки как приятный и интересный бонус, не более того; Ричард же не оторвал от них взгляда ни на секунду с тех пор, как Гэвин поднял майку.

Гэвин Рид — сложный человек. Он ненавидит свои шрамы и не любит комплименты. Найнс не понимает этого, но всеми силами старается понять.

Сержант Гэвин Рид был абсолютно уверен в том, что два года в Афганистане подготовили его ко всему. А потом на его базу перевели Ричарда Стерна.

Он ещё помнил, как столкнулся с зомби в первый раз: это была его соседка, престарелая кошёлка, от которой всегда разило кошачьей мочой; в один день – в тот знаменательный день, когда мир сошёл с ума – она бросилась Гэвину на шею и попыталась отгрызть ему ебальник; он всегда догадывался, что злобные кошатницы кончают как-то так; это было в пятницу, тринадцатого мая две тысячи тридцать девятого года, и в этой дате определённо крылась какая-то злая ирония судьбы.

Гэвину Риду приходят анонимные письма. Гэвин не в восторге.

RK-900 гаденько ухмыляется. Диод на его виске горит мерзко-голубым, будто издевается: посмотрите на меня, я совершенно, мать вашу, спокоен. В отличие от вас, детектив Рид. Ублюдок, думает Гэвин. Тупая пластиковая мразь, консервная банка, мешок с запчастями.

– Просто трах, – повторяет он, стоя под прохладными струями воды, и коротко, лающе смеётся. А потом трёт мокрое, колючее от трёхдневной щетины лицо. – Как же ты проебался, Гэвин Рид.

С тех пор, как в напарники детективу Риду приставили проклятого андроида, каждый день на работе всё сильнее напоминал американские горки, а не службу в полиции.

Ричард не подходит к Риду ни разу с того дня, как они перепихнулись, только приветствует сдержанно и холодно и даже не думает мигнуть хотя бы сраным глазом, не говоря уже о диоде. Гэвину хочется увидеть, как девятка взламывает себя изнутри. У Рида идея фикс на этом. Его сломал Ричард, он сломает его в ответ – все честно.

Гэвин, вообще-то, всех ненавидит, не только андроидов. Ему срать, кто перед ним – человек, собака, кофеварка, автомат по выдаче презервативов в гей-клубе или современный электронный мусор, присланный из Киберлайфа. Рид – как хиппи, только наоборот.

Ричард часто приносит Гэвину кофе, но тут тоже есть свой особенный ритуал: девятка никогда не делает этого просто так. Ну, в смысле, у всяких извращенцев с плетками есть стоп-слово, а у них двоих есть старт-действие. Рид каждый раз возбуждается так, что башню сносит: Ричард подходит к нему со стаканом дымящегося напитка, ставит на стол справа от клавиатуры и кладет ладонь рядом с ладонью Гэвина.

Детективу Гэвину Риду и РК900 придется поработать под прикрытием, чтобы пресечь распространение красного льда. Шесты, танцульки и чужие слабости. А также шутки-хуютки в полевых условиях.

В соседней комнате на потолке светятся фосфорные звезды, и Ричард держит Гэвина за руку, терпит все его катастрофические неудачи, заботится о нем и никогда не просит ничего взамен.

Четыре года, четыре Дня святого Валентина, за которые для Гэвина Рида и RK900 многое изменилось.

Детектив Гэвин Рид решает отдохнуть и взять отпуск, но не тут-то было, особенно когда в напарниках внезапно оказывается такой мудак, как RK900

— Ты мяукнул только что? — ...Нет?