Сону тоскует о том, что имел или Всё изменилось, но Ни-ки вновь просится в постель к хёну

Просто Сону и Ники пытаются скрыть свои отношения, и пока не будут готовы рассказать об этом остальной группе. Однако оказывается, что все уже знают, что они встречаются. У них не получилось скрываться... (5 + 1)

Ким сделал шаг ближе. Их разделяло всего ничего — полвздоха и полсекунды. — Дурное создание, — выдохнул Сону, проводя пальцами по мокрой шее, кончиками чувствуя, как там бешено пульсирует кровь. — Хотело — и само оттягивало неизбежное.

— Я не хочу больше тебя отпускать, — выдохнул он в губы Сону, вжимаясь лбом в висок. — И не нужно, — сорвалось в ответ, срываясь на стон, и Ким крепче сжал руку Рики.

Они — как ночь и утро, не предназначены быть вместе постоянно, но каждый день всё равно встречаются. Они не обсуждали это. Просто знали: если Сону задерживается у Ни-Ки, значит, останется на ночь. А если Ни-Ки приходит ближе к полуночи, то утром они будут пить жасминовый чай. Сону в одной растянутой футболке, Рики — без нее.

— «Токпоки остыли», — хрипло выдохнул Ким, лениво проводя пальцами по массивной спине. Ни-Ки громко хмыкнул, касаясь губами тёплой кожи. — «Можем разогреть».

— Тогда съешь, — прошептал Ким. — До корки. И Ни-Ки ел. Медленно. С жадностью, не в торопливости, а в полноте. Как едят что-то, что ждали всю зиму и наконец попробовали летом. Точно арбуз.

— «Если это препод — я скажу, что ты упал в обморок. От химии. Или от моей красоты». Нишимура усмехнулся, лениво закидывая руки за голову. — «А если это кто-то из студентов — пусть завидуют». — «Ты идиот?»

Подойдя к прилавку, Ни-ки бросил приветственный взгляд, полный дерзости и, кажется, идиотского кокетства. Не теряя ни секунды, парень произнёс: — «Ты, конечно, не булка, но я бы свою сосиску…»

Ни-Ки вышивает ветку сакуры на левом бедре своих старых джинсов — медленно, сосредоточенно, попивая приторный чай. А Сону рисует мотыльков в розовых цветах и пьёт лишь горький чёрный кофе без сахара.

Сону считает, что это обречëнные отношения, ведь он Рики совсем недостоин. Рики улыбается обжигающе мягко, а Сону... Сону неудачник. Он некрасивый, неуверенный в себе вампир. А ещё у него, как оказалось, аллергия на чесночные булочки, которые Рики испëк специально для него по незнанию. Или история о борьбе с комплексами посредствам любви

Он пьёт кровь Сону так, будто вырывает из горла песню. Парень дрожит — не от страха, а от того, как глубоко он входит: в плоть, в нервы, в сны. Его пальцы холодные, губы в крови, а голос шепчет не слова — приказы. Сону давно должен был умереть, но пустыня хранила его как могла. А теперь пришло время...

— А у тебя есть друзья-вампиры, вы собираетесь, там, ну, на вампирских сходках, в темных заброшенных особняках? — Ники все еще целует в перерывах между совсем не важными, глупыми, но выводящими Сону из себя вопросами и получает от этого особое удовольствие.

– Единственное, что я позволю тебе решать: быть послушным и пойти со мной в спальню, или... – голос Нишимуры тягучий и возбуждающий. Рики собирает с края миски, стоящей в стороне, густой нежный крем и подушечкой испачканного в нем пальца проводит по нетерпеливо горящим, раскрытым губам Сону, оставляя на их мягкости белоснежный след. – Или я трахну тебя прямо здесь, на любой понравившейся поверхности.

Когда ты развлекаешься с молодым парнем, не стоит забывать, что у этого могут быть последствия. И внезапная беременность — одно из них.