Суо говорит с Сакурой на языке цветов. Проблема в том, что Сакура не понимает ни единого слова.

— Неужели Сакура-чан ревнует? — мурчит вдруг Кирю, подпирая подбородок рукой. Взгляд его, по лисьи хитрый, скользит по лицу Сакуры внимательно и въедливо. И Сакура от его слов вдруг замирает, прибитый к полу этим простым вопросом. Ревнует? Он? Что за… что за бред?

Кажется, Сакура сходил с ума. В последние пару недель его “радар романтики” выл, просто не переставая. Все словно ополоумели – то здесь, то там, Сакура натыкался на парочки – и жабры уже сжимались конвульсивно от того, как быстро он улепетывал, едва завидев на горизонте очередных идиотов, сплевшихся хвостами и перепончатыми пальцами. Даже Суо, кажется, задело по касательной всей этой чертовщиной – иначе его пиздецки странное поведение было никак не объяснить. Или объяснение всё же было?...

Рядом с Сакурой всегда тепло. Всегда охуительно хорошо. Сакура горит своим внутренним огнём, но не обжигает – он горит, чтобы светить, и освещает собой тусклую пустоту Эндо. Сакура словно чёртово солнце, и Эндо эгоистично хочется забрать его только себе. Хочется поглотить весь его свет целиком, не отдавать никому. Хочется впечатать его в себя полностью, поглотить, пожрать, переварить, обсосать косточки, впитать в саму кровь.

"В общем... я... тебе же нравится форма Шишитоурен. И нравлюсь я в ней, — Сакура замолкает на пару секунд, подбирая слова, но горло перехватывает от смущения, нужные слова не находятся, застревают в глотке. — И... блять, я могу остаться только в ней! И если ты не расслышал, то мне похер, говори быстро, да или нет.". Тогамэ отвечает тут же, без промедления. "Да".

За последние три года Хаджиме Умэмия утвердился во мнении, что всему свое время. Как ни подгоняй, а цветы по заказу за день не распустятся. Любовь, забота и терпение - то, что приводит его к результату. А вот Ямато Эндо совсем не привык ждать.

– Мясных булочек? – вздернул бровь Хаято – Я же в шутку спросил. – Он критично оглядел Хуа Чэна, а потом улыбнулся – Отец, тебе бы не помешало вернуться в форму. Что бы уж совсем добить родителя, он добавил: – Обычно из-за стены доносятся звуки несколько часов подряд, а вчера прекратились практически сразу. Теряешь хватку, о могучий князь демонов?

Суо не потребовалось много времени, чтобы понять основы того, что сделало Сакуру Сакурой. Он был смелым, чрезвычайно преданным, наглым, быстро впадающим в гнев (из-за своих друзей; по отношению к самому себе). Тем не менее, он был чутким, застенчивым и не мог принимать комплименты без того, чтобы не приобрести самый интересный оттенок красного, который Суо когда-либо имел счастье наблюдать у другого человека.

5 раз когда Суо флиртует с Сакурой, и Сакура нервничает. И один раз когда они что-то с этим делают.

В шкафу тесно, темно и душно. Сакура оттягивает воротник толстовки, глядя куда угодно, лишь бы не на Тогамэ. И всё же слышит, что тот дышит тяжелее и громче обычного. Тогамэ, как обычно, закутан в десять слоёв своих капустных одёжек – ясное дело, ему пиздец как жарко здесь. Как они оказались вдвоём, запертые в шкафу? Охренительно хороший вопрос. И, конечно, как добрая часть проблем Сакуры, ответ был прост. Суо.

Суо заявляется на порог "Потоса" вот так просто - и у Сакуры враз заканчивается воздух в лёгких. Они не виделись пять лет. Пять чёртовых лет, которые Суо учился в Китае, а сам Сакура так и оставался в Макочи, не в силах уехать. Что бы не происходило между ними в прошлом, они давно не дети. Но, может быть... они смогут начать всё заново?

Сакура совсем не уверен, адекватный ли вообще его сосед, а Суо лишь может твердить о своих чувствах, со всех сторон окружая ими Сакуру.

— Когда пойдешь за меткой? Неделя прошла. — А? — Сакура оторвался от омлета и удивлённо вытаращился на Котоху. — За какой, нафиг, меткой? Если бы Сакура знал, какие проблемы за собой повлечет должность старосты, ни за что бы на неё не согласился.

Кажется, что последних надежд на покой в собственном доме Сакура окончательно лишился, когда в соседней квартире появился новый сосед – никто иной, как Ямато Эндо собственной персоной. Что, чёрт возьми, он тут вообще делает? И почему он здесь один?

— Мы бы хотели познакомиться с мамой Хаято-куна, — закончила женщина и улыбнулась — слишком сладко. — Наверное, она очень занята? Или не живёт с вами? Повисла пауза. Се Лянь перевёл дыхание. — У Хаято нет мамы, — сказал он ровно. — У него два отца. Тот мужчина, о котором вы говорите, — мой супруг. Его второй папа.

Недолго думая, Харука выпаливает: - Давай поженимся. Суо удивлённо моргает. - Поженимся? Прежде чем он успевает полностью осознать, что говорит, слова сами слетают с его губ. Харука понимает, что даёт обещание: - Если ты вытащишь меня отсюда, я выйду замуж за тебя.

Сакура всегда был другим. Он привык, привык к оскорблениям и раздражающим взглядам со стороны других людей. Привык знать, что он отброс, бракованный. Но кто ж знал, что его начнут убеждать в обратном?