Чика Такииши не умеет в чувства. Но что, если жизнь повернулась так, что что бы не потерять того, единственного, кто всегда был рядом, нужно научиться понимать не только его, но и себя?
Работа является альтернативным продолжение "Мне не больно" события переплетаются. Для лучшего понимания советую ознакомиться с ней. Но, это не обязательно.
Рядом с Сакурой всегда тепло. Всегда охуительно хорошо. Сакура горит своим внутренним огнём, но не обжигает – он горит, чтобы светить, и освещает собой тусклую пустоту Эндо. Сакура словно чёртово солнце, и Эндо эгоистично хочется забрать его только себе. Хочется поглотить весь его свет целиком, не отдавать никому. Хочется впечатать его в себя полностью, поглотить, пожрать, переварить, обсосать косточки, впитать в саму кровь.
Кажется, что последних надежд на покой в собственном доме Сакура окончательно лишился, когда в соседней квартире появился новый сосед – никто иной, как Ямато Эндо собственной персоной.
Что, чёрт возьми, он тут вообще делает? И почему он здесь один?
— Вот и проснулась моя лапуля, — насмешливо произносит Мун-Джо, голос ласковый, почти нежный, но в этой нежности скрыто что-то хищное, разъедающее изнутри.
Или Чон У просыпается от резкой боли в дёснах и понимает, что все его конечности связаны, а сам он сидит в стоматологическом кресле.
Сакура посмотрел вниз, окинул оценивающим взглядом крупную тушу, с опаской покосился на огромные когти и торчащие из пасти клыки и вздрогнул. Перед глазами возникла яркая и красочная картинка, что эти когти могут сделать с его телом, и как быстро эти зубки толщиной с его палец перегрызут ему шею, если он чем-то разозлит эту животину.
- Кинн, - Порш не может удержаться от шепота, грубого и страстного. Часть гнева исчезает с лица Кинна, его взгляд с внезапной ясностью читает отчаяние в глазах Порша. - Кинн.
- Встань на колени, - приказывает Кинн.
Или: Порш валяет дурака и огребает по полной.
— Ты согреешь мой член, — говорит Кинн. Глаза Порша, жидко-карие, уже начинают затуманиваться. — Ты останешься на коленях под столом, пока я заполню кое-какие бумаги. Ни сосания, ни работы языком, вообще никаких действий. Ты будешь всего лишь тёплым ртом для меня. Столько, сколько я захочу.
Или: Порш испытывает стресс из-за всех своих новых обязанностей. Кинн находит способ вытащить его из собственной головы.
— Ты пожалеешь об этом, — обещает Кинн. Его тон убийственно спокоен.
Порш снисходительно урчит. Это активирует ту часть мозга Кинна, которая хочет придавить его зубами.
— Почему-то я в этом сомневаюсь, — мурлычет Порш. Линия снова замолкает, когда он вешает трубку. Кровь Кинна бурлит в его жилах.
Или: встреча Кинна затягивается, поэтому Порш начинает без него. Как только Кинн возвращается домой, он очень ясно выражает свое недовольство по этому поводу.
Пит болезненно сглатывает, когда его рука дергается, ожидая звона цепей, но вокруг только тишина. Он не знает, испытывает ли он облегчение или разочарование.
Честно говоря, он не держит зла на Вегаса за то, что тот поймал и пытал его; это было то, что главная семья сделала бы, если кто-то попытался бы проникнуть к ним. Но он ненавидит его за то, что заставил полюбить это. Это все его вина. Он не должен был получать удовольствие от этого. Это было неправильно.
Это походило на сомнительную борьбу с самим собой. Вегас точно боялся Кинна, и Порш отлично его понимал. Вот только он правда очень хотел Вегаса, сходил с ума от желания, чтобы Кинн увидел их вдвоем и принял какие-то меры. И Порш не знал, как успокоить, как объяснить, что все под контролем.
— Я заметил, что вы проводите много времени вместе, — начал Такииши, его голос был ровным, будто он объяснял простую логическую задачу. — Сегодня твой день рождения, Эндо Ямато. Я сделал вывод: раз ты хочешь его, ты должен его получить. Как ты однажды подарил мне бой с Умэмией Хаджиме. Но ты, очевидно, хочешь не драки. Поэтому я привел его сюда. Целиком.