Малфой-старший откинулся на спинку стула и вальяжно осматривал кабинет, будто лев свои владения. Сейчас сюда войдет Грейнджер, и он прекрасно догадывался, зачем. Наблюдать за этой всей нелепой драмой было для него по меньшей мере утомительно, но Драко имеет право совершить ошибки. В конце концов, их совершали все, и идеальных людей не бывает. Почти не бывает.

А теперь представь, что я сделаю с тобой, если ты позволишь мне к себе прикоснуться…

Люциус… Она отдавала ему контроль над собой, а взамен он отдал ей всё. Всю свою любовь, на которую, как она думала, он вообще не был способен. Свою верность. Свою страсть. И вскоре он хотел подарить ей свою фамилию, о чем Гермиона пока не знала. Они дышали друг другом и не могли надышаться. - Леди Грейнджер, мистер Малфой прибыл а Мэнор, - пропищал домовик и виновато уставился на уже-почти-хозяйку. Странно, Люциус обещал быть к вечеру. Может, что-то случилось?

Невинная подростковая игра, которая привела к греховным последствиям.

Драко думал, что у безумной, застилающей глаза ревности есть только отрицательные исходы. Но, как оказалось, если девушка готова на все ради твоего прощения, то у таких сильных эмоций есть и свои плюсы. Например, полная власть над сексом, рваные колготки и ее покрасневшие ягодицы.

Драко и Гермиона работают сверхурочно. Уже поздно, они открыли бутылку виски, и самоконтроль Гермионы находится на предельно низком уровне — особенно когда Драко начинает закатывать рукава.

Малфою интересно, как любит Грейнджер. А Грейнджер любит грубо

Гермиона смотрит в потолок, пытаясь отвлечься от того факта, что она лежит в одном белье и чулках с широко раздвинутыми ногами в кровати номера, который Драко Малфой бронировал для нее ежедневно все время существования этого клуба. А сам Драко при этом стоит у кровати полуголый и смотрит на нее сверху. Глупо отрицать, что осознание всего этого оставляет мокрое пятно на ее трусиках.

Ревность – далеко не самое лучшее чувство. Но к чему же оно порой приводит...

Но они же не знали...

— Провокация, — лениво проговаривает Драко, выходя на улицу, — Неумелая, слишком грубая и очевидная. У тебя нахваталась. — А что, если ей правда такое нравится? — Нотт равняется с ним, достаёт пачку сигарет и встряхнув её, выуживает одну зубами, — Что если Гермиона Джин Грейнджер течёт от вида двух сосущихся мужиков? — Покажи ей гей порно. — Круг актёров слишком ограничен, — Тео пускает в небо колечки из дыма, делая драматическую паузу, перед продолжением, — Надо его сначала снять.

Милостивый Мерлин, и о чём она только думала? В теории это звучало неплохо… Несколько безликих перепихонов для разрядки после длительной засухи. Это казалось сексуальным и гарантировало полную конфиденциальность, которую Гермионе никогда не удалось бы найти в мире волшебников. Но теперь, лёжа с задранными лодыжками, обнажённая ниже пояса и совершенно сухая, словно пустыня Сахара, девушка подумывала о пересмотре своего решения.

— Мне нравится, какой ты становишься чопорной, когда обижаешься, — улыбнулся Драко. —  Я хотел сказать, что ты можешь попробовать вибратор сама и рассказать мне, как ощущения отличаются от тех, когда тебе сосёт клитор человек. Если хочешь, напиши отзыв. — Ты извращенец, — заявила Гермиона. Он нахмурился. — Грейнджер, это всё стремление к знаниям. Постарайся тоже за ними угнаться. Ты не обязана рассказывать мне о своих личных предпочтениях — если, конечно, сама не хочешь.

— Мне нравится грубый секс, — сказала волшебница громче, заставляя его поднять голову и посмотреть в её решительные карие глаза. — Мне так кажется. Пока она сидела на столе, Драко с довольным лицом шагнул ещё ближе, тем самым вторгаясь в ее личное пространство. — Тебе… кажется, что ты любишь грубый секс? Она отвела глаза от его пристального взгляда и кивнула. — И почему же ты думаешь, но не знаешь наверняка, что это так?

Он — последнее напоминание о войне. Она — символ системы, которую он презирает. Их еженедельные встречи — это битва из язвительных реплик и холодных взглядов, пока один отчаянный поступок не стирает все границы.

— Ты будешь сидеть с моим членом внутри, пока я заканчиваю проверять эссе. И, если будешь терпеливой, я заставлю тебя кончить. — Вы позволите мне кончить дважды, сэр? — спросила она, чувствуя себя достаточно смелой для того, чтобы немного надавить на него. В конце концов, он ведь заставил ее ждать сегодняшнюю встречу целую неделю. Гермиона считала, что заслужила по меньшей мере два оргазма. — Только если скажешь «пожалуйста», как хорошая девочка, которой, как я знаю, ты можешь быть.

Драко не мог не представлять будущее с Гермионой каждый раз, когда видел, как она взаимодействует со Скорпиусом, словно он её собственный ребёнок. Он представлял, как было бы здорово расширить свою семью, подарив Скорпиусу младшего брата или сестру. Он знал, что не должен загадывать наперёд, когда официально они являлись парой всего пару месяцев, а Гермиона почти на пятнадцать лет младше его. Ему не хотелось принуждать её… Хотя, возможно, ему и не придётся этого делать.

Она знала, что самое разумное в ее ситуации — сомкнуть ноги, прикрыться и попросить отчима покинуть ее спальню. Вместо этого она раздвинула их шире, позволяя ему увидеть, какой раскрасневшейся и влажной стала ее киска.

Нарушать правила было так опасно, но жжение от неудовлетворённости перевесило все её разумные доводы.

Гермиона является дизайнером женского нижнего белья и владелицей собственного бутика. Однажды Драко Малфой — известный ресторатор — заглядывает к ней с просьбой подобрать лучший комплект для девушки, которой он давно восхищается. Поздно вечером, когда рабочий день уже окончен, Гермиона возвращается домой и видит у двери коробку с крупным бантом. Внутри то самое бельё, которое она выбрала ранее.