Я не хочу, чтобы ты стал моим слабым местом, потому что именно туда будут целиться в первую очередь.

Гонки это жизнь. Все, что происходит до или после них – всего лишь ожидание. Стив МакКуин

Над ним белый потрескавшийся потолок больничной палаты, а его рука, кажется, к чему-то прикована наручниками. Нико боится загадывать больше, боится осознать всю плачевность своего положения, но металлический холод, окружающий его запястье, говорит ему всё, что нужно знать и о чём сейчас беспокоиться: он в плену. Или военная AU: Нико Росберг, Кригсмарине, вторая мировая и плен.

Засыпать, обнимая со спины надоедливого, вспыльчивого новичка, оказывается очень даже приятно. Этой ночью, Льюис впервые за долгие годы не мучается от бессоницы AU, в котором Льюис закрепившийся в мерседесе пилот с несколькими чемпионскими титулами, а Нико перспективный новичок

Нико продолжает мелодию, что-то из современного, спокойное и гармоничное, он знает, что нравится этому конкретному гостю, чуть прикрывает глаза, сосредотачивается на музыке и делает вид, что главный криминальный босс Англии не находится сейчас здесь, заказывая у их шефа лучшее вегетарианское меню, потому что единственная кровь, которую он согласен терпеть на своих руках – человеческая.

одной единственной и недосягаемой звездой для юки был пьер. по крайней мере, японец так думал.

just for fun Свадьба Джорджа и Алекса на побережье океана.

And I think it will cure me to make you mine Take my broken parts and fix me now (c)

Норрис думает, что этим все и закончится, тем единственный разом, когда Карлос был добр к нему, потому что у него была дерьмовая гонка — и это нормально. Или история, где Ландо и Карлос слишком много обнимаются и Ландо — полнейшая катастрофа.

Небольшая история о том, как Ландо страдает Агорафобией - страх остаться одному в толпе или на открытых пространствах, боязнь незнакомых мест. Но есть еще кое-что, чего он боится - Карлоса.

Но Ландо был напуган. Напуган, что рано или поздно волнение и новизна всего этого исчезнут, и Карлос поймёт, кем на самом деле был Ландо. Юный, неуверенный в себе мальчик, который свернется на чьих угодно коленках после достаточного одобрения и уговоров. Зависимый, неуклюжий и не представляющий ничего интересного для кого-то настолько идеального, как Карлос. Карлос был далеко не из лиги Ландо, и Ландо знал это. Он просто решил наслаждаться, пока это продолжалось.

— Ты не хочешь и не будешь этого делать, пока однажды не сделаешь это, потому что должен. Так устроен этот мир, pequeño, — говорит Карлос. — Quien a hierro mata, a hierro muere. || Мафия AU

Заливистый смех зазывал в сердце леса, растворяясь в зелёной листве деревьев. Юный, задорный, незабываемый. Молодой король давно не думал о дичи, которую преследовал на охоте, и спешил только за этим смехом, который уводил дальше и дальше.

— Прибыл твой брат, — широко улыбаясь произнесла Циска, а после встала с кровати и оглядела слуг, стоящих приклонив голову всё это время, с нарядами и украшениями в руках, — собирайся, мы ждём тебя в саду. Оскар вернулся. Сердце рухнуло. Если прибыл его брат, значит и Сайнс в городе. Его Карлос. Его любимый Карлос наконец в Лондоне.

Пиксельные фотки собраны вместе в подобии грубо отрисованного комикса с очень хреново продуманной сюжетной аркой, который каким-то образом попал на первые полосы каждой ширпотребной газетёнки. "ВЫСТАВЛЕНО НАПОКАЗ: гейская двойная жизнь пилота Формулы-1 Макса Ферстаппена". *** Макс пытается справиться с последствиями слитой в прессу личной жизни, а Шарль... он всегда где-то рядом.

Макс любит моторхоумы. Здесь уютно, всегда можно спрятаться от прессы, даже от собственной команды можно спрятаться при должной сноровке. В чужом моторхоуме, например. Симпатичного красного цвета с цифрой шестнадцать.

Когда Макс впервые спросил Шарля, что, если он станет трехкратным чемпионом мира, то позволит ли он поцеловать себя в прямом эфире, чтобы отпраздновать победу… ну, он думал, что его главной проблемой будет отказ Шарля. А не неспособность перестать целовать его… Чтож, это определенно проблема в их повседневной жизни. На самом деле, он не думал, что это будет его главной заботой сейчас. И все же…

Снимок четкий, вероятно, сделан на действительно дорогую камеру, и он просто убийственный. По крайней мере, для Лиама, который, несомненно, находится в центре внимания на снимке. Закрыв глаза, он наклоняется, чтобы поцеловать человека, стоящего перед ним, у которого виден только затылок, прикрытый капюшоном куртки.

Монитор начинает издавать звуковой сигнал, и в комнату врываются медсестры, чтобы посмотреть, что происходит. Одна из медсестер начинает отсчитывать время, в то время как другая щиплет его за мочку уха. Лиам начинает просыпаться через полторы минуты. Он разражается рыданиями, прежде чем успевает полностью осознать, что происходит. У него болит все тело, и он испытывает такой страх, какого давно не испытывал.

Соперничество, слава, обиды — все это рассыпалось в прах перед простой и страшной правдой потери. Для Льюиса Роско был не просто псом, а частью души. Для Нико — последней нитью, связывающей его с тем мальчиком, которого он когда-то любил больше жизни. Может, это обещание, данное много лет назад, привело его через океан к порогу той самой боли. Он не знал причину. Но знал, что должен быть с Льюисом.