— Что такое? — лениво потягиваясь, сонно спрашивает Минхо. — Короче, я хочу, чтобы ты сел мне на лицо, — выпаливает Джисон и смотрит на старшего с искорками в глазах. У Минхо дыхание перехватывает, а все слова застревают глубоко в глотке, образуя ком. Он смотрит ещё мгновение ошарашенным взглядом и пытается откашляться. Сон как рукой снимает. — Сдурел?! Пошёл нахрен, извращенец!

На одну из тренировок Джисон приходит с чёрными ногтями, а Минхо во время разминки в шутку просит помочь с растяжкой. — Растянешь меня, Джисон? — Вечером, детка.

Минхо просыпается от того, что кто-то рядом задушенно стонет. Он собирается этому кому-то отгрызть левую половинку попы за нарушенный сон, но вдруг меняет свои планы, решая использовать язык и чуть правее.

Минхо лежит на коленях Джисона, залипая в телефон, который держит в вытянутых руках, и стучит пятками по дивану, вытягивая ноги. Джисон же смотрит в свой гаджет, но, очевидно, без особого интереса. — Сядешь мне на лицо? — звучит настолько неожиданно, насколько вообще возможно. Минхо дёргается, роняя из рук телефон. Ему кажется, что послышалось. Неужели такой чистый неопороченный рот Джисона мог сказать нечто подобное?

Минхо укладывает голову на плечо Джисона и старается забыть, что сидит он не просто на бёдрах альфы, а на члене, который так хорошо растягивает его дырочку изнутри.

Минхо его не любит. Всё в порядке. Джисон об этом знает. Он сознательно остаётся в розовых очках и совершает глупости. Только вот глупости приводят к ещё бо́льшим глупостям. Возможно, к одной из них Хан не готов.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

Если бы еще месяц назад кто-то сказал Джисону, что он будет завидовать телефону, юноша покрутил бы пальцем у виска. Однако сейчас, когда его парень проводит всё своё свободное время за этим проклятым гаджетом, Хан готов рвать волосы на голове от отчаяния. Ну, или придумать другие способы решения проблемы... Упс.

Джисон играет с Хёнджином, шлёпая его по заднице; дурачится с Чонином, показушно выставляя губы для поцелуя; смеётся с Чаном, крепко его обнимая. И Минхо словно не рядом в этот момент. Словно не здесь и не сейчас. Протяни руку, и она пройдёт сквозь. Раздражает. И хуже всего не то, что Минхо ревнует. Нет. Хуже, что Джисон не реагирует, если подобным образом себя ведёт Ли. Минхо думает, что это конец. А как иначе? Если человеку всё равно, то это предел. Ничего не попишешь и ничего не исправишь.

У них всё равно ничего не получится, потому что для Джисона секс — это развлечение, а для Минхо — даже не досуг.

Прошлой весной, за неделю до переезда Джисона в Малайзию, Минхо признался ему в чувствах. На которые ответить взаимностью Джисон не смог. Теперь не отвечает уже Минхо. Ни на одно из отправленных Джисоном сообщений. А еще Минхо больше не танцует со своей командой и вечно жует жвачку.

Чтобы заставить своего парня ревновать, Джисон целует у него на глазах своего лучшего друга Минхо. План работает как-то не так, потому что по итогу ревнует только сам Джисон.

Джисон плакал, оставляя на домашней футболке Минхо свои слезы, а в душе пожирающую все червоточину сомнений, стоило ли оно того. Одно время Минхо казалось, что определенно стоило. Когда им разрешили жить вместе. Обниматься больше. Касаться друг друга так, как нельзя было до этого. Любоваться открыто, – это Минхо в нарушение всех правил делал уже давно, – и искать компании друг друга не делая вид, что это вроде как случайность. И когда ему впервые разрешили Джисона на камеру поцеловать.

минхо всегда знал, что не будет достаточно хорош. сколько бы он ни пытался исправить себя, всем, к чему он возвращался, были срывы, которые в итоге привели его к тому, кем он является сейчас. маленьким, уродливым и некрасивым ли минхо, которого не то, что любить, на него смотреть невозможно.

Минхо не железный. Он так охренительно устал годами безответно любить Джисона и получать отказ за отказом, что больше не в силах продолжать над собой издеваться. Поэтому, когда Чанбин проявляет к нему внимание, он растворяется в его заботе. Правда, Джисона такой поворот событий не устраивает. Совсем-совсем не устраивает. ИЛИ МинсонAU, где Минхо комфортится на дружеских свиданиях с Чанбином, а Джисон ревнует дальше, чем видит.

Целый год они были друзьями, родственными душами, идеальными соседями. Начался второй курс, и все изменилось. Что же пошло не так?

Джисона все любят. Любят знакомые, любят бармены всех заведений города, любят таксисты и продавцы в магазинах, любят незнакомцы в клубах и на улицах. Любит Минхо. Последнее теряется в куче прочего, а потому незаметно невооружённым, но, сука, у Минхо весьма вооружённый. И бессонница пополам с виски с завидной регулярностью, потому что Джисон снова тусуется в очередном блядюжнике, где его со всех сторон отчаянно любят, а он — всех в ответ, но не Минхо.

У Минхо и Джисона всегда была своя маленькая... своего рода «игра». Она началась еще в средней школе, примерно через год после их знакомства, и продолжается до сих пор, почти десять лет спустя. Никаких влюбленностей, никаких свиданий, просто два лучших друга, которые всегда будут выбирать друг друга. Единственная разница в том, что теперь Минхо знает, что влюблен в Джисона, а Джисон слишком занят, пытаясь найти кого-то, с кем можно забраться в постель, чтобы понять это.

Джисон – самый гиперактивный и популярный парень в своей школе, но ему все равно не хватает внимания. А Минхо просто новенький в его классе. И, конечно, все внимание переключилось на Ли. Что же случится, если Хан захочет вернуть все на свои места?

Минхо всегда думал, что знает, кто он такой. Он сильный, уверенный, настоящий альфа — как все мужчины в его семье. Но всё меняется, когда его тело решает иначе. — Минхо, чем так вкусно пахнет? Ты что, привёл омегу к нам в комнату? — Джисон втянул запах солёной карамели в лёгкие и чуть было не простонал. — Минхо? — он подошёл к двери. — Ты с омегой? — Я один. — Тогда?.. Кто?.. — Джисон замер, задержав руку на дверной ручке, не решаясь войти. — Это я. Я омега.