— Так в любви не признаются. — Признаются. Намгю снова покачал головой, говоря, что нет, не признаются. Танос разочарованно застонал, уже почти готовый сдаться. — Откуда тебе знать, как признаются?

Его руки дрожали, взгляд карих глаз бегал туда-сюда. И каждый раз он падал на его грудь, где под зеленой толстовкой находилась подвеска в виде креста. Спасение от этого ада. Возможность хоть на несколько часов спокойно вздохнуть и расслабиться. Успокоить постоянно метающиеся из стороны в сторону мысли.

Залетая в очередную стрипуху, бар или ночной клуб, Танос отчаянно цепляется за первую попавшуюся юбку, флиртует с каждой девкой без разбору, обжимается по углам с кем попало. Однако, при всём при этом он ещё и умудряется недоумевать — почему же это всё так не нравится его любимому парню Нам Гю?

Нам Гю не обижался, нет. Он знал, сколько внимания нужно огромнейшему эгу Су Бона, поэтому принципиально этого внимания не уделял. Пока тот искал его на стороне, Нам Гю лишь выжидал, пока Су Бон прибежит обратно, как собака, сбежавшая из дома, но соскучившаяся по хозяину и вскоре вернувшаяся обратно. Потому что на деле только Нам Гю умел обращаться с Су Боном так, как ему хотелось.

В туалете зажимают близко, но не сто двадцать пятого. Подробное описание в примечаниях.

— я тебя ненавижу, — вполне искренне признаётся Намгю, забывая про свое же правило шуметь как можно меньше, — ты просто садист.

Трахаться под наркотой точно не входило в их планы, но запретный плод как известно сладок и не вкусить его ну просто невозможно.

⠀— Можешь открыть мне глаза? ⠀— Могу закрыть тебе рот, — Нам Гю улыбается, а Су-Бонг заливисто смеётся.

Нам Гю не вывозил. Всякое дерьмо в жизни случалось, но это… К подобному он не был готов. Но здесь был Су Бон, его разноцветные таблетки – дикий фанатизм по одному и жуткая тяга к другому. Или же это взаимозаменяемые аспекты?

И сам он, кажется, принципы свои готов продать за гроши, за прокат по кровеносной системе прозрачной жидкости. И оба они – конченые укурки с мозгами набекрень, прикипели друг к другу плотно, слились в единую скульптуру. [близкое сожительство, фентанил по венам, его глаза и макароны-ушки]

Очевидно, это больше односторонняя привязанность, чем что-либо ещё, и факт того, что Нам Гю знает это и всё еще не переживает как стоило бы, кажется немного жалким. Так что, если вдуматься, нынешняя ситуация Нам Гю совсем не имеет смысла. Она, кстати, заключается в том, что он сидит с Таносом на этой дурацкой пружинистой кровати в полной темноте, и они вылизывают рты друг друга так, будто им по тринадцать и они только узнали, что целоваться с языком, вообще-то, возможно.

Закинувшись двумя с половиной таблетками, Танос не мог заснуть уже битых полтора часа. А Нам Гю, рассчитывающий на экстра дозу, решил подсобить приятелю, разговорив его, однако, их ночные откровения незаметно заходят совсем в другое русло. Или история трёх "О" об откровениях, отходняке и огромных зрачках.

— Просто, — туманно ответил Намгю и прижался сильнее. — Когда я под дурью, хочется обниматься. — Да ты и без дури такой, — подметил Танос, усмехаясь уголком рта. Намгю приподнял голову, чтобы схлестнуть их взгляды: отчасти безумные, обречённые и отнюдь невеселые. Он смотрел так мгновение, а потом неловко улыбнулся. И в этой улыбке Субон рассмотрел то, что навсегда убило в нем что-то живое. — Недолюбили. Восполняю.

В голове от этого разливается какое-то животное чувство покорности и желание выслужиться. Он вообще как-то не думал, что кто-то может стать еще привлекательнее от того, что безмолвно скажет ему: «у тебя не было ни грамма контроля над этой ситуацией».

Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.