Быть влюбленным в своего лучшего друга оказалось не так легко и весело, а скрывать эту самую влюбленность — еще сложнее. О дружбе, переросшей в нечто большее.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы... поцеловать кого-то?
— Поцеловать? — Ларри приподнял одну бровь, в задумчивости запуская руку в свои волосы. Он нахмурился, и на мгновение его взгляд расфокусировался. — Э-э, пару раз? Не то, чтобы в школе был кто-то, кого я хотел бы целовать. Ну, есть кое-кто, но...
— Я имею в виду... — Сал съежился, подобрав под себя ноги. — Меня.
Рыдая навзрыд, Фишер также не отлипал от друга – он отпускал всё, что нарастало в душе: страх, гнев, обиду. Всё, что разъедало его ещё минуту назад там, за кафельными плитами. А Джонсон принимал это – колкую смесь из боли и сострадания, проглатывая её, как горькую пилюлю.
Лиза Джонсон целенаправленно побежала к домику на дереве, прихватив два пушистых толстых пледа для «своих дорогих мальчиков». Обеспокоенно поднимаясь по кривой маленькой лесенке, она думала только лишь о том, что в такой холод её драгоценный сынок и его лучший друг, который так благотворно на него влияет, зря залезли в излюбленное убежище.
в глубине души Джонсон сам хотел зарыдать. Было страшно видеть ужасные увечья на теле и непрекращающуюся истерику, которая длилась с того момента, как Фишер переступил через порог квартиры.
ларри смотрит в серый потолок и отмечает старые пятна от соседских потопов. как он вообще раньше жил? нормально же? нормально?
он хочет к салли. как маленький ребенок к маме.
а разве маленькие дети дрочат на маму?
Сал сидел передо мной, пока я держал в одной своей руке перманентную ручку, а во второй его руку.
Я вырисовывал самые красивые звёзды на его шрамах, пока он любовался рисунком, на котором изображён. А на рисунке, на одной из его бледных рук красовались звезды. Точно такие же, которые я сейчас на его запястьях рисую.