«Это не будет странно», — настаивает Ландо. — «Это будет взаимовыгодно. Удобно. Ну, типа, просто секс без обязательств». «Эм, учитывая, что у нас отличная дружба и ты ещё платишь половину аренды, звучит как не самая лучшая идея». «Слушай, Оскар, я, блядь, сейчас в отчаянии, мне срочно нужно, чтобы во мне оказался член, и я уже наполовину возбуждён. И ты, между прочим, не лучше. Я за то, чтобы просто сказать “да пошло оно”».

Ландо привык спать с кем попало и просыпаться в чужих постелях. Чего он не привык, так это просыпаться в чужой постели с осознанием, что прошлой ночью заснул в своей собственной. Простыни странно ощущаются на коже — они отличаются от тех, что были в его квартире в Монако, — а солнечный свет проникает сквозь тонкие занавески, заставляя крепко зажмуриться. Но самое главное — его талию обнимает тяжелая рука. /ландо попадает в будущее

Он устал. И Оскар видел это даже без признаний Норриса на интервью. Британец говорил об этом так небрежно, будто вскользь упоминал какие-то бытовые вещи, а не факт того, что он разлагается как личность под весом своих же амбиций. Ландо натягивал обворожительные улыбки и шутил. Ухмылялся так нагло и сыпал очередными остротами назло всем недовольным. Он выглядел и вёл себя, как обычно. Как обычно притягивал взгляды, как обычно был центром внимания. Весь его вид так и кричал «со мной все в порядке»

лили каждый раз говорит ему, что все девушки прекрасны, но вот в чём прикол — они действительно прекрасны, пока не становятся девушками ландо.

Личный кошмар Ландо Норриса раньше улыбался ему до теплоты между ребер и тихо смеялся от его глупых шуток. Личный кошмар Ландо раньше был самым сладким сном в объятиях этих крепких красивых рук.

– Подрочи уже и успокойся, чувак, – раздраженно шипит Ландо на его очередное неловкое верчение. – Сделай с собой что-нибудь, я тебя умоляю. Ты невозможен. Ландо говорит ерунду. В целом, ничего нового – это же Ландо. Умилительно проглатывающий «р», с захлебывающимся, ярким смехом. Ему простительна любая выходка, он в этом железно уверен. Но не сегодня. Сегодня сил сдерживаться у Оскара больше нет.

– На твоем месте я бы поговорил с ним, Ландо, – голос Карлоса, гортанно скрадывающий «р» в словах, звучит игриво и безапелляционно. – Я имею в виду, этот парень ходит сюда вторую неделю, и ты буквально только и делаешь, что пожираешь его глазами. аu!кофейни, где Ландо и Оскар талантливо игнорируют очевидное, есть место недопониманию и дружеской поддержке.

— Если бы ты был девушкой, я бы тебя трахнул. — А с чего ты решил, что я против этого и сейчас?

Ландо писал Оскару сообщения, говорил в них о своих чувствах, но никогда их не отправлял.

В этом, по мнению Ландо, и заключается глубочайшая трагедия его жизни — осознать, что влюблён в своего тиммейта именно в тот момент, когда Оскар Пиастри всё чаще оказывался на одну ступень выше него на подиуме, вынуждая Ландо задирать голову, чтобы смотреть на него. Оскар ненавидит видеть, как свет гаснет в глазах Ландо с каждой победой, которую он у него отнимает. Неудобную правду он принял давно: он любит Ландо. Но победу он любит сильнее.

Ландо Норрис был великолепным летчиком — все так считали. Ну да, немного отбитым, немного несерьезным, но это просто дух авантюризма в нем вечно звал узнать, каково это — управлять истребителем без одного из двигателей. Оскар, как начальник медслужбы их военной части, считал, что однажды он долетается до грустной гранитной плитки на кладбище или, в лучшем случае, до разжалования обратно в старлеты. Когда-нибудь Оскар его просто убьет. Если Норрис сам не справится с этим быстрее.

Ландо и Оскар входят в паддок в чёрно-оранжевых поло. Все взгляды журналистов, гоночных инженеров и фанатов прикованы к ним. Номера 4 и 81 красуются на спинах. Но они перепутаны.

Потому что его лента в Twitter — нет, X, прости господи — внезапно решила, что единственное, что интересует Оскара как человека, как личность, как потребителя контента, — это член Ландо в чёрных штанах. Не Ландо как пилот. Не Ландо как напарник. Не Ландо как человек. Нет. Конкретно — член. В чёрных. Грёбаных. Штанах.

Ландо Норрис — это хаос, упакованный в папайевый комбинезон. Оскар Пиастри — это катастрофа, упакованная в ледяное спокойствие. Что бывает, когда «ледяной» Оскар ломается на запахе чужого одеколона, а Ландо решает, что поймать напарника на фетишизме — это лучший повод прижать его к стенке?

Оск, спасибо что читаешь это, когда я свалил! Честно, не выдержал бы и расплакался. Я нашел это в магазинчике в центре и просто не мог не купить! Тебе я купил себя, а себе — тебя. У твоей фигурки даже один из твоих специальных гоночных шлемов! Я даже завидую, Оззи, реально! С любовью, твой Ландо Норрис!

– Оск, можешь, пожалуйста, остаться? – шептал Ландо в тишине номера отеля. Он ненавидел, когда Оскар уходил. А Оскар уходил всегда. – Прости, но ты знаешь, что не могу. И снова ушел.

«Однажды мне сука сказала, что я всех….» Фраза брошенная в анонку универа с вопросом что делать дальше. Если на вопрос ответит один химик, к чему это может привести?

Ким отобрал телефон Оскара и Ландо совершает фатальную ошибку - даёт свой. В истории поиска: тесты «гей ли я», эстетика рук Пиастри и ледяные ванны. Safari превращается в компромат, а пароль «OP81» выдает Ландо с потрохами. Одна незакрытая вкладка - и скрывать чувства больше не получится.

Но главное – оба они думают, что нужны друг другу в меньшей степени, чем это есть на самом деле.

Оскар вывел три правила, чтобы выжить в дружбе с Ландо: 1. Не смотреть слишком долго 2. Не запоминать запах духов 3. Не думать о том, что «просто друг» — это не навсегда Проблема в том, что Ландо не умеет читать правила