В вое воздушных сирен, в бесконечной песне квартир, в набате скрипучих рам; в кирпичной крошке, в вязком ветру, в углем написанных письмах — спит моя любовь.

—Плохо, когда кислород перекрывают, а? — спрашивает Миша, и Александр почти верит в искренность его интереса, касающегося, конечно, закрытых границ, только и всего, потому что пару месяцев назад Миша лежал на его коленях и смотрел на него преданными, любящими глазами; верит ровно до тех пор, пока на его горле не сжимаются пальцы.

Санкт-Петербург плачет во время секса.

«когда ты успел пересесть с колёс на виагру?»

москвабурги нежатся и болтают на протяжении 11 страниц.

Красная помада на Мишиных губах.

История отношений Петербурга и Москвы от самого начала и до самого конца. В первой части повествование приходится на эпоху Петра Великого. Во второй — на эпоху дворцовых переворотов.

— Привет, Саш.

Саша смотрит на него своим сонным взглядом, щурится и словно осмыслиться до конца не может. Глаза всё ещё толком не открылись, но такие выразительные, что внутри всё загорается от понимания. Не нужно встречаться сто семьдесят с хвостиком лет, чтобы уловить неоднозначный блеск в глубине чуть расширившихся зрачков. Брови хмурит, а вид такой просящий, что Московскому ничего не остаётся, как сжать его бёдра уверенней, срывая с губ тяжёлое дыхание.

Пока все мечтают найти свою родственную душу, Миша надеется никогда ее не иметь. || Соулмейт!AU, в котором один чувствует боль второго как свою.

- Сегодня у нас вальс. Венский вальс...

Темнота позволяет раскрепоститься, скрывая в свои объятиях стыд и скованность. Однако нетипичная для Романова просьба поворачивает все с ног на голову.

20 век - век тяжёлый.. Ни в коем случае не перебивайте Москву!! А то будете на месте Саши.. А что касаемо места Саши....

Пионы в феврале. Он зарывается лицом в плечо Москвы — и на секунду забывает, какого цвета у него глаза. Только на секунду.

Первопрестольная столица действительно во всём стала первой. Может и не в масштабах страны или истории, но для Александра Романова уж точно. Первый кумир, первый учитель, первые нежные чувства. Первый танец, бокал шампанского из его рук, бесстыдные побеги, ради мимолётных встреч. Первое смущение, трепетные признания в каждой строчке писем, бережные касания и первые сорванные с девственных губ поцелуи – это тоже всё про Михаила Юрьевича. И совместная ночь с ним у Саши тоже будет первая.

Ленинград 1924-го и Москва 1374-го. Полностью утратившая смысл своего существования после крушения Империи и разочаровавшаяся в себе Александра. И Михаил, впервые за долгое время решившийся на противостояние Есугею и переставший платить в Орду дань. Неожиданно их пути пересекаются.