Ян затягивает бинт туже обычного, шипя себе под нос от вспыхнувшей боли. Должно быть, старые подруги-бинты настолько истощили, стёрли и содрали с него кожу, что Лэйн удалось пробраться сквозь неё.

— Интересно. Приглушённый голос доносится откуда-то из темноты, и уже в следующее мгновение возле кровати оказывается Ян, увлечённо рассматривающий моё застывшее в неге лицо.

Как же сложно работать, когда рядом он.

Взгляды отряда теперь затравленные, недоверчивые. И, как бы парадоксально не было, хоть маска есть у него единственного, вокруг все в метафорических масках. «Генерал», «врач», «геолог», «ангел». «Охотник» и «криптограф».

Чтобы спастись от встречи с мародёром, Лэйн с Яном запираются в шкафу, в котором вынуждены прятаться до захода солнца. Обстановка накаляется до предела, когда Лэйн снится пикантный сон и она просыпает от дразнящих прикосновений по всему телу, но решает притвориться спящей…

Мы вдохнули одновременно. Я затянулась, почувствовав спиной тепло прижавшейся ко мне грудной клетки. Повернув голову, я зашипела, когда натянулись несколько застрявших в металлических скобах волосков. — Не двигайся, — прошептал Ян у самого уха и аккуратно поддел непослушные пряди, откидывая мои волосы назад и оголяя шею. Его горячее дыхание невидимыми искрами рассыпалось по чувствительной коже, исчезнув под толстовкой вместе с волной колючих мурашек.

Что если Лэйн не решилась позвать Яна к себе в комнату? Придется ему делать первый шаг.

Для клиентов своего бара Ян — загадка, гений. А для себя..? Маньяк, чей фетиш сводится к одному человеку — его лучшей подруге. Точнее, к ее вкусу... Той ночью он решил, что больше не может бороться с собой, ведь она так беззащитно умостилась рядом, на его диване… Вот только он ошибся... (Au, где Ян извращенец, страдающий ольфактофилией, а Лэйн... не против?)

Он оборачивается с сияющей улыбкой к ней. Скобы на лице задевают друг друга, шрам натягивается, и Ян замечает, как Лэйн посматривает на исполосованное лицо. Он пытается отвлечь ее вопросом. — Лэйн? Чего не спишь?

Всё шло спокойно, пока в окно не залез тот, кто умеет отвлекать лучше любой книги.

Ему не нравилась луна. Ему нравилась лишь она.

Что, если Ян всё же навестил Лэйн в больнице? — Ложись рядом. Ян усмехнулся: — Боюсь, не помещусь, прекрасная леди. Хотя, если подумать…

Меня окутывал его запах, руки, тепло. С Яном я нужная, я важная, я его. Сердце пропустило удар от этой мысли, я не знала это чувство, но уверенна была в том, что оно нормальное, оно хорошее, оно правильное.

Иногда первый шаг нужно делать самой.

недоступная и таинственная.

— Как насчёт чая? — Ян мило улыбнулся, неся в руках поднос с чайником и двумя чашками. — В такую погоду ничто так не согревает, как этот ароматный напиток и приятная компания.

Ее помада предательски останется на его щеке, а сам он будет чувствовать как сердце отбивает бешеный ритм. Пусть хоть теперь и мир летит к чертям.

Ян со вздохом провел рукой по волосам, явно не был готов к этому разговору сейчас. Лейн не хотела уступать, и он это понимал. Деваться теперь некуда и пойти на попятную уже не получится. Выставляя перед ней столько чувств на показ, Ян и не понял, как загнал себя в ловушку. «Ловушку откровений».

Отряд решает скоротать время старой игрой — «Семь минут в раю». Безобидное развлечение быстро принимает неожиданный оборот, когда на поверхность всплывают скрытые симпатии, напряжение и ревность. То, что начиналось как шутка, становится проверкой границ, доверия и сдержанности.

Когда ты подросток, всё впервые. Первый поцелуй, первое волнение, первое “а вдруг всё испортится?”. Но Ян уверен: если это “просто эксперимент между друзьями”, то никто не пострадает. Наверное. Попкорн, кола, фильм и один невинный вопрос: “Ты когда-нибудь целовалась?”