А что было после? Как справиться с последствиями того ужаса, который им пришлось пережить на играх? Совсем непросто, но гораздо легче, чем в одиночку. Намгю страдает от проблем со сном, а Танос учится заботиться о тех, кто ему действительно очень-очень дорог.

— Если я погибну, — вновь произносит Намгю, — ты будешь помнить меня?

— Если мы здесь, Нам Гю, — так же резко Танос падает рядом и показывает руку, — значит так было суждено. Видишь эти линии? — Чего? — Дай сюда, — вместо своей руки раскрывает руку Нам Гю, обнажив ладонь. — Вот они, линии.

На самом деле, Субон замечает это почти сразу. Ну, правда, сложно не заметить, как кто-то рядом с тобой беспрерывно теребит что-то пальцами, даже если ты сам в состоянии крайней угашенности. И понять причины, в целом, может — не дурак, знаком с представителями такого контенгента через ноль рукопожатий, сам ведь такой же. Только вот — его тоже, наверное, понять можно. У всех тут нервы на пределе, вот и Субон в какой-то момент просто... с дуру вытряхнул чужие ладони из рукавов кофты? Так, выходит?

Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.

Мама Нам Гю никогда не плакала из-за него, никогда за него не переживала, отпускала гулять допоздна еще дошкольником, не грела ужин, и он ложился спать голодным, не собирала бенто в школу. Танос всегда делился своим.

пачка, тоже вся искаляканная, помялась в кармане ветровки, но сигареты вроде живы. этого достаточно. субон достает одну и разглядывает надпись на боку, которую сам писал всего несколько дней назад. то, что он рассказывал намгю о желаниях на каждой сигарете, было правдой. как бы наивно ни звучало, он правда верил в то, что такие ритуалы работают. на тонкой бумаге аккуратно выведено: «хочу не быть один». и так на каждой сигарете в каждой пачке, которую субон покупает.

Нам Гю победил. Победил ли?

Танос всегда был падок на людей, чей опыт мог сам разделить. Он писал очередной альбом, когда в его жизни появился новый ненужный опыт. У Намгю тоже проблем только прибавлялось, он знал — когда кайф спадет, реальность снова откроется перед ним такой, какая она есть. Он и не думал пытаться что-то менять, даже если его воротило от всего этого дерьма. Почему? Да просто так. Кому нужны причины, когда есть героин?

2017 год. Разгар тусовки на чужой квартире. Два парня на пустом балконе раскуривают одну сигару, передавая её из руки в руку. — 18-то хотя бы есть? — старший с игривым прищуром посмотрел на собеседника сверху вниз. — Или ещё школота, а уже по хатам шляется?

А рэперу всегда казалось, что в такие моменты из-за чужой спины виднеются крылья. Слегка опавшие, с белым порошком на кончиках перьев, потрепанные шрамами на запястьях и следами на предплечьях, но все те же, пыльные, казалось, уже не рабочие крылья.

Что может сказать тебе темное море? Что жаждут воспеть ночные искры небес? Позволь закурить в нескончаемой боли, Позволь заглушить нам наш общий конец. И пусть твои раны еще не зажили, А я говорить разучилась опять, Я дам тебе руку, чтоб ты полюбила, По одиноким просторам со мною гулять.

Небольшое стихотворение, вдохновленное игрой в кальмара

тангю и ханахаки, приятно чтения!

- Ха-ха, да не, я мотался в Японию! - Субон выхватывает на периферии из общего шума клуба. И оборачивается на этого конченого, что пиздит как дышит. Ты же болел, придурок. Выхаркивал лёгкие у чёрного хода, загоняя какой-то девчонке дурь. Ёбаный патологический лжец.

Су Бонгу почти удалось освободиться от оков лжи, блуда, ненависти и корысти, но его грубо уводят с края моста, сажают в бледно-розовую тюрьму под названием «Университетская больница Мёншин». Однако один из чудиков-пациентов, в очках и с постоянным бредом, слишком сильно притягивает какую-то часть Таноса.

Временная, и вовсе не бескорыстная связь, образовавшаяся на играх, ожидалась стать разорванной навсегда после окончания жадной погони за деньгами. Так думал Нам Гю, возвращаясь к прежней рутине, но так не гарантировала судьба, решившая закрепить в его жизни человека, чьё нахождение в помещении предвещает не просто безудержное веселье, но и гарантированные проблемы. И Нам Гю, конечно же, будет рад их все решить.

Они договорились бросить. Вместе. Но Су Бон сорвался.

2 наркомана, которые завязали с котиками и завели котика