О развитии отношений между спасённым и спасительницей. И, поскольку текст длинный и ребенок в процессе текста взрослеет...

А что было бы, если бы тогда не купили говоруна? И можно ли то, что тогда случится, изменить? АУ с выходом на канонные события.

Развернутая канонная сцена. Второй капитан очень коротко рассказал, как они с другом попали в ловушку. Ситуация не располагала к долгим разговорам. А подробностей было много...

«И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Фридрих Ницше

Новость об исчезновении Второго капитана четыре года назад прокатилась по информационным каналам, словно цунами. Говорили, что в полете к Большому Барьеру Второй перехватил идущий из системы Медузы сигнал бедствия, направился туда – и пропал. МакКою казалось странным, что звездолет для исследования системы и, если будут зацепки, поисков Второго отправили лишь спустя четыре года после его исчезновения. Как будто командование ждало, пока время и природа сотрут все следы произошедшего...

Как, просыпаясь, Сна грань отмерить? (с) Словена (Прямое продолжение этого фика: https://ficbook.net/readfic/11121132)

>– Теперь понятно, что будет, если выбесишь фиксианца.

Когда пропадает тот, кому ты обязан своею жизнью и спасением, то ты не задумываясь идёшь за ним следом и стараешься защитить любой ценой. Третий последовал за Алисой в прошлое.

Второй капитан дергает уголком губ в безуспешной попытке улыбнуться, обменивается рукопожатием с Кирком: — Зачем пожаловали, капитан? — Пришел приказ от командования как можно быстрее доставить пиратов на Блук. А пожаловали мы за нашим начемедом, — Кирк сжимает губы в тонкую линию. — Третьему все еще необходима медицинская помощь, — снова закипает вышеупомянутый начмед, начисто игнорируя затруднения командира. — Иначе он до Фикса не доживет.

О том, что на самом деле случилось с говорунами и о свободе.

В какой-то момент демоны заметили, что их коридорный пленник стал дольше спать. Но никаких распоряжений по этому поводу им получать не доводилось. Да и это казалось логичным — он, в самом деле, был живым. Не душой из петли. Но вот двадцать часов работы в их условный адский день превратились в восемнадцать. Потом в пятнадцать. В десять. В пять. И вот, наконец, ангел не удержал в руках свою щётку дольше часа.

После смерти Шимуры Наны, вместо Америки Тошинори Яги отправляется в Южную Корею. Так как там, более десяти лет, на первом месте в топе-героев сидит Асура из ада. ИЛИ Чхон Мëн перерождается в мире МГА.

Война закончилась, но не смертью. Секта Цветущей Горы не только не исчезла — она расцвела так, что даже Небеса начали жаловаться на свет. Чхон Мён — жив, злее, сильнее и с каждым годом всё больше напоминает кошмар Сортирующего Демона. Тан Бо — мудр, молчалив, но каждый раз оказывается именно там, где Чхон Мён устраивает очередной хаос. Сто лет прошло, мир пытался забыть их. Не получилось.

Когда-то горы Хуа поклонялись богу – их защитнику и гневу. Но время стерло его имя, а сам он превратился в забытый миф. Пока однажды не проснулся. Теперь он — человек. Слабый, смертный. Его горы пали, его сила утрачена. Но если его забыли как бога… он заставит этот мир вспомнить его другим способом.

Чхон Мён смотрит на поле боя, на детей, которых ему удалось защитить и уберечь, и чувствует, как на него давит тяжесть его судьбы. "Всё кончено", думает он. (Горящая свеча мерцает последними угольками. И мир страдает от последствий.)

Небо манит к себе людей, не стараясь, будучи жестоким, будучи сильным, будучи неповторимым, и люди идут к нему.

Никому не было ведомо, почему резкий в отношениях с другими Чхон Мён, который не переносил выходцев Семьи Тан, резко поменял своё мнение и стал проводить время с Королём Ядов. Возможно Тан Бо был так рад тому, что труды его десятилетий окупились, поэтому также не думал о причине. Но началось всё с трубки, зажатой меж почерневших пальцев, и вопроса: — Ты куришь?

Бедствия — это порождение сильнейшего из чувств души, пережившей непередаваемые страдания. Бедствия возникают из отчаяния, из ненависти, из мести, из любви и преданности. Бедствие может быть рождено из праведного человека, полного чувства вины, за которым остаются гниющие лепестки сливы. (Или: Чхон Мён — это Бедствие.)

Раз в пятьдесят лет через их секту пролетают негативные призраки, фантомы, которые в целом безвредные, если не касаться их. Это в целом безобидные существа, которые не обращают ни на кого внимания, мигрируя туда, куда им нужно. Конечно, ученики Хуашань не знали об этом.

Их младший, Чхон Мён, имел много странных привычек, объяснение которым они не могли найти. Он был странным, и они это принимали. Но были детали в его образе, которые очень пугали, стоит заметить раз, и они не выйдут из головы. - Чхон Мён-а, так одежду запахивают лишь мертвецам, - сказал Юн Чжон, затягивая пояс формы. - Ты же не один из них... Пусть он и говорил правильные вещи, но в его голосе не было уверенности.