Ландо влюблен в Оскара, но Оскару он не нужен.

Смерть это конец или начало?

— Мы — команда, и если ты недоволен, это наша работа — решить проблему. Если вы больше не ладите, это ваша обязанность — сообщить нам об этом, чтобы мы разобрались с этим внутри команды. Не может быть победы без McLaren, — Да, — Ландо заставляет свой голос оставаться мягким. Просто чёртов смех — просить его играть в хорошего мальчика. То, как они все притворяются, что их волнует только то, что команда выигрывает кубок конструкторов. — Спасибо, Андреа. (полное описание в примечаниях)

Когда Оскар побеждает, он хочет обнять Ландо, когда Оскар проигрывает, он хочет обнять Ландо.

Фраза, вырвавшаяся шепотом, прозвучала не как проклятие, а как обет. Как обещание, которое он не смог сдержать при жизни. Если он не смог спасти его в этом мире, он присоединится к нему в следующем. Это не было актом отчаяния. Это был единственный логичный, неизбежный финал их истории.

– Ландо, мать твою, Норрис! Какого хуя здесь происходит! – Оскар влетает в офис словно кипятком ошпаренный, весь взъерошенный и явно не с добрыми намерениями, пока причина такой ярости сидит на столе и ехидно скалит зубки, закинув одну ногу на другую. Фотографию отправленную час назад, Ландо благополучно удалил, но 2 галочки в чате, все таки появилось. – А что такое, Оскар Пиастри? – последнее выходит слишком надменно, слетая из уст Норриса так чертовски сексуально.

Жизнь бьет ключом. Гаечным. Мне. По лицу. Со всей силы.

В ответ, на него глядит человек, который в таблице уступает своему напарнику 40 очков, а в жизни целое сердце и душу. Ландо и Оскар в моем скромном мирке с жестоким выбором.

Говорят, что у каждого человека в груди бушует буря, и не каждому дано её успокоить. Все отдаются этому рано или поздно, но что будет, если такое случится с тем, кто всегда борется с собой, не давая шторму изнутри выйти наружу? Или Гран-при Сингапура 2025, но можно заглянуть поглубже.

— Оск. Что ты хочешь на день рождения? Завтра. — Хочу, чтобы ты исчез! Чтобы ты просто перестал существовать в моей жизни! Понял? Ты - моя самая большая ошибка.

— Я не смогу принять свой первый титул, если он достанется мне таким образом, — в голосе слышался ком. — Ты действительно поверил, что выиграешь у меня и возьмёшь чемпионство? — усмехнулся Оскар. Тогда-то Ландо наконец засмеялся: — Пошёл к чёрту! Ты лидируешь всего на 22 очка! Надо лишь, чтобы ты вылетел в начале гонки, а я взял поул, — сказал он, слегка толкнув Оскара в грудь.

После гонки в Монце всё рушится. Нарушенное командное правило, испорченный пит-стоп, осуждающие толпы, тишина внутри — и очередной раз, когда за чужие ошибки платит он. Ландо больше не держится. Он не сдерживает крик. Не прячет боль. А рядом — только Оскар, тот, кто, возможно, больше всего и не должен был быть здесь. Но всё же пришёл.

Если бы раньше кто-то сказал Ладно, что его друг окажется настолько драматичным куском дерьма, это бы спасло его от многих проблем.

Кими Антонелли и Оливер Берман были не только соперниками, но и близкими друзьями. За пределами трассы Кими тайно влюбился в Оливера, но боялся раскрывать свои чувства, опасаясь, что это разрушит их отношения. Они проводили много времени вместе, обсуждая стратегии гонок и мечтая о будущем.Во время решающей гонки сезона, когда напряжение достигло предела, Кими решился признаться Оливеру в своих чувствах. Накануне заезда он настраивал себя, но, к сожалению, во время гонки произошла трагедия

Ландо и Оскара по ошибке заселяют в один номер. Что из этого выйдет?

Смогут ли они найти общий язык, когда каждая минута совместной работы становится пыткой и искушением? Создадут ли они новый бизнес — или уничтожат наследие своих отцов? И что окажется сильнее — разум или инстинкт, долг или желание?

Венгрия 2024 *** — Мне жаль, — Леклер нерешительно кладет руку на чужое плечо. Подобрать слова становится сложно, в горле встаёт мерзкий ком, который невозможно сглотнуть. Он опускает взгляд, не выдерживая прямого взгляда Макса на себе, и ладонь убирает. Разговор не клеится. — Это все? — в голосе нет той мягкости, с какой Ферстаппен всегда с ним разговаривал; вместо нее — ледяной надменный тон, каким, Шарль видел на обрывках с трансляции, он разговаривал сегодня по радио с командой.

Макс в очередной раз задаётся вопросом: действительно ли Шарль настолько слеп или просто самовольно отказывается принимать жестокую правду?

Что, если самое опасное место на трассе — не поворот с максимальной скоростью, а сердце человека, который научился его контролировать? Как поступить, когда хрупкое доверие сталкивается с одержимостью, а внимание становится оружием, границы между наставничеством и манипуляцией стираются?

Чтобы звезда светила, ей нужно сгореть, лишь поэтому Оскар называет Ландо своей путеводной звездой.