Один сгоревший пирог изменил всё. Чонгук хотел просто приготовить штрудель с сыном, но не ожидал, что кулинарная катастрофа приведет его к омеге, который научит его не только печь, но и снова чувствовать.

Как насчёт последовать одной маленькой итальянской традиции?

Его банда превыше всего. Нерушимый, железный постулат, который Тэхен ни разу не ставил под сомнение. До тех пор, пока не встретил Чонгука.

Тэхёна с Чонгуком связала случайность: один шанс на целую бесконечность.

Проиграв желание Чимину, Тэхён готовился к худшему, однако тот попросил лишь помощи в сборе данных для курсовой работы. Решив, что тот его по-дружески пожалел, Тэхён был вынужден взять свои слова обратно, когда узнал, что ему нужно подходить к парам на улице и, зло смотря на альфу, спрашивать: «Ну и кто это?», после уходя с обиженно-разочарованным «Понятно», пока сам Чимин будет фиксировать реакцию альфы и омеги, ставшими невольными участниками его эксперимента.

Хотите послушать историю любви? Чонгук вам расскажет.

Чонгук оборотень красной панды, который остался без крыши над головой и с новорожденным сыном на руках, а Тэхён добрый одинокий тигр, который сразу же прикипел всем сердцем к этой красной пушистой чете с грустными глазами. Теперь у него дома живут две крошки панды, и в глазах у них только счастье.

Сегодня, выходя на работу пораньше, Тэхён точно не мог подумать, что первое, что он увидит в своей аптеке — это раненый мужчина, который, увидев зашедшего, направит на него пистолет. Или AU! где Чонгук — большая шишка бандитской верхушки, а Тэхён — фармацевт.

У Чонгука забитый рукав, пирсинг, права на байк и малинового цвета волосы. У него нет разноцветных вещей в гардеробе: только белый и чёрный. Только классика, только хардкор. И ещё он пахнет дынным вейпом. Настолько крашевый, что Тэхён задыхается.

Чонгук – альфа, которого все боятся. Тэхен – омега, которого ничто не пугает. Даже похищение. Особенно похищение. Ведь это отличный шанс переделать мрачный особняк мафии под свой вкус и довести до белого каления его слишком серьезного хозяина.

— Вы и романтик, и извращенец, — говорит Тэхён, оценив Чонгука взглядом. — Но больше второе.

Он до сих пор не ощущает себя свободным. Будто вырвался из клетки, а кандалы всё ещё на шее и запястьях, и цепи волочатся следом. И он всё ещё оглядывается на покинутую клетку, не понимая до конца: была ли это его тюрьма? Или отношения — это всегда так? Он знает лишь одно: вернуться в эту клетку было бы слишком невыносимо. Настолько, что лучше уж бежать дальше, гремя своими цепями. Способ снять их должен отыскаться рано или поздно. Просто он его пока не нашёл.

С Чонгуком Тэхену хочется, чтобы была теплота кожи, ее мягкость и гладкость, но только если по ней будет вести исключительно Чон.

«Знаешь, как паникуют шизофреники в остром психозе? Они рвут себе вены зубами, потому что под кожей паразиты». А что у Тэхёна под кожей?

"сейчас глубокая ночь, я возвращаюсь домой один в темноте, и какой-то мужик преследует меня, он начинает меня нагонять, и я нашел эту телефонную будку с дверным замком и попытался позвонить лучшему другу, но мои руки так тряслись, что я случайно набрал неправильный номер, и я даже не знаю тебя, но помоги мне, умоляю" au

Тэхён привык к тому, что всем вокруг него всегда неловко. Привык к тому, что все его стыдятся. И то, как ведёт себя Чонгук, совсем не что-то новенькое.

Чонгука не выкупили. Его не захотели. Такие, как он, - ненужные, невостребованные, - практически лишены шанса найти покровителя. Для гибрида без хозяина жизнь полна сложностей. Необученные ничему, кроме лести и угождения, и вынужденные выплачивать долг Организации за их содержание, они зачастую заканчивают в притонах. Чонгук работает, не покладая рук, чтобы выбить, выгрызть себе другую участь, несмотря на отсутствие от природы хищного гена.

Ходят легенды, что новый Император необычайно жесток. Что его взгляд жгучее пламя, а сердце — крепкий лед. Все его жены умирали на брачном ложе в первую ночь. Говорили, что он весь покрыт шрамами, и что ни один человек, взглянувший в его глаза, не жил долго. Шептали, что его душа была изгнана из мира живых, оставшись навсегда в темных тенях своей боли и утрат.

Чонгук не знает: плакать ему или смеяться. Переехав в квартиру в новом доме, он вот уже несколько месяцев по субботам находит у себя на пороге пьяного соседа, который под градусом никак не может запомнить, что живёт этажом выше, и принимает квартиру Чонгука за свою.

— Ну куда же ты всё от меня убегаешь, малыш Гук-и? — хриплый шёпот и горячее дыхание в районе макушки пускают электрические разряды по телу. — Думаешь, если признался, то можешь избегать? — Не нужно, Тэхён, не шути со мной так, прошу, — Чон шумно сглатывает, ощущая, как к нему с молниеносной силой приближается неуместное сейчас возбуждение от мужской хрипотцы. Дрожащая рука на дверной ручке так и застывает, не смея повернуть ту. — Я бы не посмел, — Ким ластится котом к парню.