Конечно, Джером продолжал ненавидеть Готье, но причины сильно изменились. Теперь не переносил за всё то, что в нём так прекрасно, так маняще – до одури хотелось вдохнуть запах светлых волос, почувствовать гладкость кожи, поцеловать длинную шею. Но Готье – чистокровный, и к тому же украшенный незримой подписью «Моё», принадлежащей Скэриэлу Лоу, а потому Джерому оставалось лишь одно. Сгорать в чувствах. Противоположных, ярких, испепеляющих.

Пальцы медленно заскользили по длинной шее Готье. Мягкая кожа пылала. От вида подрагивающего кадыка, от осознания, что из-за предвкушения Хитклиф сглатывал и дрожал, вело так, словно впервые затянулся.

Моя фантазия, которая может кому-то помочь или вдохновить. Пользуйтесь на здоровье.

— Ну ты и попал, пацан. — Пошёл нахуй, порченный чёрт, — сплюнув кровь на белый снег отчеканил этот же самый парень. Джером на секунду опешил, не зная как реагировать на это. Их встреча с Готье повторится. И всё из-за дерьмового плана Скэриэла Лоу.

Готи и Джер соперничали друг с другом за внимание Скэра, но после из глаз начали сыпаться не искры гнева, а искры страсти. Лоу же любя их двоих и наблюдая за ними хотел объединить их в результате революции. Но видя, что те больше не пытаются убить друг друга взглядом начинает чувствовать себя третьим лишним в этой тусовке. И вот два парня объединяются и пытаются вместе уложить полукровку.

Где-то в глубине северного крыла магической академии стояла старая башня. Официально — заперта. Неофициально — место, где старшекурсники собирались после отбоя: обсуждать преподавателей, варить слабые любовные зелья и… крутить бутылочку.

— У меня вся семья дома. Батлер мазнул мокрыми губами по подбородку, переходя к тонкой шее. Готье лишь шумно вздохнул, запрокинув голову, подставляясь под поцелуи и укусы. — Значит тебе придётся вести себя тихо.

— А давайте в "семь минут в раю"? — произнес Скэриэл, его голос звучал с оттенком игривости. *** Горлышко бутылки указывало на Готье, а её дно — на Джерома.

— Тебя не учили, что по утрам следует одеваться? — Джером раздражённо вздыхает и отпускает пакеты так, словно там двадцатикилограммовые гири. — Тебе что-то не нравится? — Готье старается придерживаться того же тона, что и Джером, но выходит так, будто он кокетничает.

— Джером, нас услышат, — лепетал Готье, будто действительно хотел остановиться. Словно не чувствовал того же грёбаного одиночества каждый раз, когда они не виделись. (Сборник NC-17 работ)

— Блять, Готье, да возьми ж ты его под руки! — Не могу, он смотрит на меня! — Ну так закрой ему глаза, господи, — Джером был в шаге от того, чтобы бросить ноги, которые держал, и устало потереть переносицу, а после наколдовать себе газету и кофе, дабы передохнуть. С ударением он не определился, кудесничать не мастак. — Я боюсь! — ОН ТЕБЯ УКУСИТ? — нервный срыв дышал в затылок шепчущему Джерому. — Ёбаный в рот, — сдался Батлер и закинул почившего себе на плечо, — идём, нежный ты мой.

– Твою мать, Хитклиф… Я поцеловал его. Грубо, пьяно, смазано.

Просто один раз он уже так попался, и ему было всё равно, что вместо любви там смесь страха, боязни одиночества и отсутствия альтернатив. //Потенциальный сборник крошечных зарисовок про тактильность (в основном)

— Надо было брать надувной круг Габриэлы, - пошутил Готье и усмехнулся, - Он с хэллоу китти, розовый, - и подмигнул мне. — Жаль не взяли, - саркастично протянул я, - Розовый и с хэллоу китти - прям как я люблю.

Кэмерону всё же удаётся затащить товарищей в "Красную комнату" — клуб в Запретных землях, который не так давно открылся, но уже получил прекрасную репутацию за счет своей уникальной атмосферы: во всех углах помещения находились огромные прожекторы, излучающие исключительно красный цвет. Именно здесь ребята решили отметить день рождения своего приятеля — Адама Шерра. Как говорится, алкоголя много не бывает. Зато бывает много блевотины от него...