— Джонатан сказал, что заедет за тобой в шесть, — говорит Майк так, будто это разъясняет его непонятный гнев. — И ты даже прихватил с собой картину, чтобы ей подарить. С каких пор на день рождения принято обмениваться подарками? — Что? — Уилл все еще не понимает, как Майк пришел к таким выводам и что он хочет от него услышать.

— Кто такой "М"? — внезапно спрашивает Майк, прерывая его. Брови Уилла взлетают вверх, на его лице нарисовано замешательство. — А? Обернувшись, он понял, что Майк что-то держит в руках. Кусок дерева странной формы. Он подходит ближе, прищурив глаза. Заглавные буквы М + У, тупо вырезанные на дереве, невозможно не заметить. И сердце Уилла замирает. Потому что он знает этот кусок дерева. Конечно, он знает его, он, чёрт возьми, сам вырезал его много лет назад. — Э-э, я...

Уилл не любит вечеринки и игры, в которые там играют. Он определенно точно не хотел оказаться с завязанными глазами в шкафу на семь минут с кем бы то ни было.

Уиллу приходилось наблюдать за Майком и Элевен годами, и, как бы сильно это ни причиняло боль, он смирился с этим. Он также смирился с тем, что никто по-настоящему не проявлял к нему интереса. И его это вполне устраивает. Пока они не останавливаются на заправке и незнакомый парень не подкатывает к Уиллу.

С тех пор, как Уилл подарил Майку картину, Майк ведет себя… странно. Стоит ближе к Уиллу, дольше задерживает взгляд, но это же ничего, правда? Ничего, на чем Уилл мог бы позволить себе остановиться. Ну, до тех пор, пока Майк не начнет его целовать.

Уилл видит Майка, стоящего посреди комнаты с полными конфет руками и нервным взглядом, мечущимся между ним и Эль, сидящей в трёх креслах от него, вновь уткнувшись в журнал. Майк пойдет к Эль. Он сядет рядом с ней и попытается уладить конфликт, потому что их отношения… довольно-таки холодны, или типа того, и, в любом случае, Элевен — единственная вещь, на которую ему не плевать на этом свете, так что- — Хэй, — говорит ему Майк.

В больнице Уилл называет Майка своим парнем, а не другом. Естественно, это не обходится без последствий.

Хоппер не ожидал, что это случится снова. Но это произошло. Майк. Случился Майк. Опять.

Если бы кто-нибудь сказал Майку Уилеру, что именно ему предстоит пережить в свои четырнадцать лет, то он лишь усмехнулся бы, посчитав этого человека сумасшедшим. Но Майк далеко от того, чтобы посмеяться над этим. Это именно тот момент, когда Майк Уилер в ужасе и в гребаной панике. К счастью, он легко это может скрыть под маской небрежности, и никто никогда не заподозрит, какой же хаос творится в его голове. Или история о том, как чувства Майка Уилера сходили с ума рядом с Уиллом.

В попытке спасти отношения Майка и Оди, Уилл решает отодвинуть собственные чувства на задний план. После стольких месяцев тщательного планирования этого разговора он чувствовал себя полностью опустошённым. И пускай Уилл искренне пытался убедить себя в том, что это было ради общего блага, подобный аргумент мало утешал его разбитое сердце. Но, возможно, ещё не всё было потеряно, ведь спустя несколько дней Майк узнаёт, что рисунок Уилла не имел к Оди никакого отношения.

Байерс + Уилер = навсегда. Именно эту хрень приходится прочитать Уиллу Байерсу с коры векового дуба в парке «Реджент», пока остальные ищут пропавшего пса Дастина, и ему хочется провалиться под землю от неловкости и стыда. Потому что вот уже три года, как Уилл влюблен в своего лучшего друга. Безответно. И совершенно безнадежно.

Уилл оказывается под действием сыворотки правды.

Это заставляет его свернуться калачиком в углу, выплакивая глаза из-за того, чего он никогда не вернёт. Из-за того, кто даже никогда не был его. Уиллу четырнадцать лет, когда слова, отмечающие его душу, становятся черными. "Это не моя вина, что тебе не нравятся девушки", бесспорно, написано на его теле. или Уилл Байерс каждый год, со всей болью, которая приходит с возрастом, влюбляется в своего лучшего друга и перестает быть родственной душой своей второй половинки. Возможно.

В тени древних сводов, где шепчутся даже гербы, цветет тайна, обреченная на смерть. Их взгляды - крамольный обет, их прикосновения - молчаливое предательство Но корона требует жертвы, и для принца уже выбрана невеста. Скоро церемониальные фанфары раздавят тишину их запретного мира. Их любовь - последний вздох перед долгом, украденный у судьбы шепот, который никогда не должен быть услышан.

Майк не подозревал о своей влюбленности, пока на горизонте не появился соперник. Как ему принять ориентацию и удержать рядом Уилла, возле которого постоянно крутится Чэнс?

Уилл признается Майку в рождественской открытке. Майк никак не реагирует на это.

— На... тебе моя кофта, — заикаясь, произносит Майк. Уилл стоит, опираясь на дверной косяк, и с губ Майка уже срывается пожелание доброго утра, как вдруг он узнаёт свою старую, слегка влажную кофту «Адского пламени». И что ж, ему приходится сдерживать прилив возбуждения, пока он продолжает рассматривать Уилла дальше. Вода с волос капает на его плечи, а кофта прикрывает шорты, явственно обтягивая бёдра.

Метка родственной души это уникальная метка, которая останется с вами на всю жизнь, и точно такая же метка есть на теле другого человека. Вашей родственной души, человека, соответствующего вам во всех отношениях. Но Вселенная слишком любит усложнять жизнь Уиллу Байерсу.

— И если бы она собиралась потерять тебя, я… я думаю, она предпочла бы просто побыстрее покончить с этим. Как содрать пластырь. Майк по-прежнему ничего не сказал. Он тихий. Терпеливый. Даже в каком-то смысле… бесстрастный. Чертовски устрашающий и такой… такой красивый. Он – сердце Уилла, сидящего напротив него на заднем сиденье фургона для доставки пиццы Аргайла.

Майк любит Уилла, так что, конечно, это его обязанность – следить за тем, чтобы с ним все было в порядке. Поэтому когда он замечает, что Уилл не смеялся целый месяц, то полон решимости исправить это…