Иногда ты не ожидаешь. Ты просто классно гоняешься, снимаешься для фотосессий в расстегнутых рубашках – одна нога на педали, вторая на обложке журнала. Оскар так и делал – у него хорошо получалось. И тогда кто-то появляется. Кто-то в красивых костюмах, безупречный, богатый и заинтересованный. Вы начинаете играть - и останавливаться уже не хочется. Особенно когда твой соперник так же хорош, как и ты. А потом что-то случается. И приходится возвращаться назад, чтобы понять, где все пошло не так.

В этом, по мнению Ландо, и заключается глубочайшая трагедия его жизни — осознать, что влюблён в своего тиммейта именно в тот момент, когда Оскар Пиастри всё чаще оказывался на одну ступень выше него на подиуме, вынуждая Ландо задирать голову, чтобы смотреть на него. Оскар ненавидит видеть, как свет гаснет в глазах Ландо с каждой победой, которую он у него отнимает. Неудобную правду он принял давно: он любит Ландо. Но победу он любит сильнее.

— Ты мне так нравишься, что я становлюсь глупым.

Ландо и Оскара по ошибке заселяют в один номер. Что из этого выйдет?

— Если бы ты был девушкой, я бы тебя трахнул. — А с чего ты решил, что я против этого и сейчас?

Сестра Оскара знает его лучше, чем он сам.

«Я хочу причинить тебе боль», — таким был ответ Оскара на вопрос Ландо о том, не желает ли он разнообразия. Ландо не был уверен в том, что ему это надо. Признаться честно, он не хотел этого. Но он согласился.

Оскар сталкерит восходящую британскую звезду автоспорта. Спустя годы эта же «звезда» его напарник в Формуле-1. Или просто любимая всеми тема, сталкер Оск ;)

Все, что нужно Ландо после гонки, — это чтобы Оскар прикоснулся к нему. Жестко. Определенно. Взяв на себя полный контроль. Все, что нужно Оскару, — быть для Ландо нежным. Но когда на кону стоит такое хрупкое, обнаженное доверие, грань между жесткостью и заботой стирается.

Затем начали появляться синяки. Впервые Оскар увидел один из них на теле Ландо в кофейне, где Ландо иногда подрабатывает, когда его диджейские выступления не приносят достаточно. Его друг передавал чашку капучино клиенту, когда его рукав немного соскользнул, открыв участок кожи фиолетового цвета. «Ландо?» — спросил Оскар напряжённым голосом, когда клиент ушёл. — «Что это у тебя на руке?» Или: У Оскара плохое предчувствие насчёт нового парня Ландо. Ландо не знает, как попросить о помощи.

— У него огромный потенциал, — продолжает Зак, не отводя взгляда от искрящегося неподалеку Оскара. Босс словно специально бьет по самому больному.— Если сейчас он даёт такие результаты, то скоро он тебя обгонит, старик. Ландо молчит, не в силах вымолвить хоть что-то. — Твой мальчик добился такого отличного результата отчасти благодаря тебе, Ландо.— Последние слова ударили в сердце. // Оскар просто приятно проводит время на вечеринке в Ташкенте, Норрису — больно. На самом деле он просто дурак.

Что делает гонщик, которому отказали? Правильно, идет на таран. Ландо Норрис решил, что Оскар Пиастри будет его. Он устроил цирк на весь мир, не подозревая одного: у этой ледяной глыбы есть свои, куда более жестокие методы игры. или AU, где после встречи с неприступной супермоделью Оскаром Пиастри у Ландо Норриса вместо мозгов работает только хуй, и он готов на всё, чтобы затащить австралийца в постель.

Оскар думал, что застрял с Ландо на пару дней. Оказалось, что на всю жизнь.

Ландо Норрис был великолепным летчиком — все так считали. Ну да, немного отбитым, немного несерьезным, но это просто дух авантюризма в нем вечно звал узнать, каково это — управлять истребителем без одного из двигателей. Оскар, как начальник медслужбы их военной части, считал, что однажды он долетается до грустной гранитной плитки на кладбище или, в лучшем случае, до разжалования обратно в старлеты. Когда-нибудь Оскар его просто убьет. Если Норрис сам не справится с этим быстрее.

Двое напарников. Две противоположности. Один—любимец команды и "золотой мальчик", другой—тот, кого не замечают. На грани усталости и разочарования Оскар обнаруживает в себе нечто, что разрушает его изнутри: непонятную, раздражающую реакцию на Ландо. Ландо же скрывает от себя собственный интерес, который становится всё труднее игнорировать. Прошу внимательно прочитать примечание.

«Забери свою блядь, а то она от моей бляди не отлипает». Одно сообщение с фотографией — и мир Оскара Пиастри рушится. Пока его напарник празднует чемпионство в объятиях другого, Оскару предстоит сделать выбор: захлопнуть дверь в прошлое навсегда или ворваться в эту пьяную, отчаянную ночь и забрать то, что он три года боялся назвать своим. Но что, если за этой дверью — лишь боль и осколки разбитых надежд?

Оскар был рад за команду. Он хотел поднять тост за победу, увидеть счастливые лица вокруг и радоваться, что он является частью успеха. Он хотел, чтобы Ландо молча протянул ему бутылку шампанского, чтобы между ними возникло то самое тихое понимание того, что у них это получилось, они сделали это вместе. И чтобы его улыбка в тот момент была прямо как в прошлом году. Но Ландо врезался в него. Потом по радио отмахнулся от этого. Механики сделали дерьмовый пит-стоп. И он финишировал четвертым.

Ландо наткнулся на статью, утверждающую, что секс перед гонкой повышает производительность, — и, во имя науки (и, возможно, отчаяния), втянул Оскара в эту затею. Это сработало. Слишком хорошо. То, что начинается как предгоночный ритуал, превращается в то, в чём они не могут перестать нуждаться, даже когда шлемы сняты, и начинают закрадываться чувства. Они выигрывают гонки, бьют рекорды и, возможно, ломают друг друга в процессе.

«Однажды мне сука сказала, что я всех….» Фраза брошенная в анонку универа с вопросом что делать дальше. Если на вопрос ответит один химик, к чему это может привести?

Два года назад Ландо оттолкнул Оскара трусливой шуткой о «просто друзьях». Два года они жили в звенящей тишине одного воспоминания. Но однажды в библиотеке, под звуки старой песни, стена дала трещину. Что останется за ней — боль, которую так и не высказали, или чувства, которые все это время ждали своего часа?