Энжин не нуждался в людях — только в отчаянной свободе и порывах ветра под крыльями Амбра. Энжину не сдалось быть героем: он сражался за человечество исключительно потому, что мог. Энжин класть хотел на отношения. Правда. До тех пор, пока не увидел, с какой жадностью Занка смотрит на того ублюдка из вандалов. ау, где вместо любимых предметов — драконы, небеса всё ещё чисты, но привычный мир давно уничтожен неукротимой магией, а остатки человечества приходится защищать от магических тварей

Во всём происходящем не было ни крупицы достоинства. Ни в том, как их зубы сталкивались, когда поцелуй углублялся; язык находил язык, а из уголка рта стекала слюна. Ни в том, как блуждающие пальцы уже начали расстёгивать его рубашку, и части одежды бесшумно падали на пол. Ни в том, как он глухо стонал, вжимаясь в колено, зажатое между его ног, всё сильнее притягивая руку за головой другого. И уж точно не было ничего достойного в том, что этим «другим» был Джаббер Вонгар.

Я давно уже проиграл ему, но сам он этого не знал. И, должно быть, не узнает. И мы продолжим биться. Пока просто-напросто не высосем из друг друга всю кровь.

Хорошо и плохо, бело и черно идут рука об руку, и он устал разделять их на разное. Они одно целое, как сам Занка, бьющийся в удушающем смехе, и сумасшедший, лежащий рядом.

соревнование двух недалёких на тему того, кто из них более недалёкий.

Он не очень любит нахваливать Вонгера. А вот когда тот, сладко развалившись на подушках, смотрит на него, как на свое сокровище, Занка чувствует, как эти хищные глаза цвета фуксии его сжирают, даже на расстоянии. Вот это он очень даже любит.

Тамзи, как обычно, ослепительно шикарен. Для чужих он — диковинное искушение, для Энджина — непозволительная роскошь, которую ему удалось когда-то заполучить в свои руки.

Для Джаббера боль - не наказание, а язык, на котором с ним говорит мир.

Он не планировал ничего, кроме смерти.

энжин очень любит татуировки. настолько, что готов ходить только к одному мастеру и приватизировать его для себя утех ради. гоб таким положением пользуется и с большим удовольствием развлекается на холсте-теле, пока все его художества не приходится забить одним большим блэкворком.

Занка далеко не первый раз занимался сексом с Джаббером. Самое сложное было сделать это впервые — пытался этими мыслями успокоить себя Ниджику, теребя край махрового халата. Сейчас должно быть легче. В конце концов, от анального секса ещё никто не… Нет, ладно, умирал, но… Занке стало ещё хуже.

Занка всегда следил за чистотой. Но сегодня почему-то оказался по уши в грязи.