...всё-таки они нравятся друг-другу.

Уэнсдей обнаруживает, что ее неудержимо влечет к рукам подруги. Энид показывает, на что они способны.

— Мой волчонок, — шепчет Аддамс и целует Инид в лоб, — Мой щенок.

Новый семестр встретил Уэнсдей множеством перемен.

Раз в жизни Филомена доверилась Лилит, чем же это кончилось?

Филомена была буквально ангелом в сердце Лилит, она думала как можно получить хотя бы её внимание

Такие разные, но такие одинаковые... Обе хотят провести обряд, но получится ли хоть у одной?

А отказаться от Лилит это означало отказаться от прикосновений, что обжигали душу, от взглядов, что проникали насквозь, от слов, что заставляли сердце биться чаще. — Лилит, ты же не понимаешь, и не пытаешься понять. Я — монахиня, а ты — сатанистка, как ты думаешь, как мы будем вместе? Как мы можем любить друг друга? — Голос дрожал, пытаясь убедить Лилит, то ли себя саму в невозможности их связи.

Тишина Уэнсдей была ее крепостью, а Энид — вечным штормом у ее стен. Но когда назойливые ласки оборотня становятся невыносимыми, Уэнсдей решает дать отпор, обернув свою тьму против этого света. Ее месть — это испепеляющая фантазия, призванная оттолкнуть и осквернить. Что, если единственный способ сохранить свой покой — это запятнать ее? Но Уэнсдей не учла одного: а что, если Энид жаждет быть запятнанной?

"– Для меня это и есть любовь, Энид." Вокруг них царил хаос из разбросанных вещей, а воздух был наэлектризован яростью и чем-то ещё – чем-то более глубинным. Любовью.

Боль, как язык любви. А их страсть – это кровавый танец зависимости.