— Кто такой "М"? — внезапно спрашивает Майк, прерывая его. Брови Уилла взлетают вверх, на его лице нарисовано замешательство. — А? Обернувшись, он понял, что Майк что-то держит в руках. Кусок дерева странной формы. Он подходит ближе, прищурив глаза. Заглавные буквы М + У, тупо вырезанные на дереве, невозможно не заметить. И сердце Уилла замирает. Потому что он знает этот кусок дерева. Конечно, он знает его, он, чёрт возьми, сам вырезал его много лет назад. — Э-э, я...

— Джонатан сказал, что заедет за тобой в шесть, — говорит Майк так, будто это разъясняет его непонятный гнев. — И ты даже прихватил с собой картину, чтобы ей подарить. С каких пор на день рождения принято обмениваться подарками? — Что? — Уилл все еще не понимает, как Майк пришел к таким выводам и что он хочет от него услышать.

Неважно, как Майк смотрит, неважно, как себя ведет и что говорит. Неважно, на что Уиллу так сильно хочется надеяться. Реальность, хочет он того или нет, не может не напоминать ему, где чье место.

[своего рода соулмейт!AU, но с добавлением болезни ханахаки, как дополнительной порции боли.] У Уилла Байерса цветок на запястье крошечный и красивый — он любит его и оглаживает края. В его груди цветы огромными букетами душат и застревают в горле лепестками — убивают и впитывают боль от любви безответной.

Уилл никогда не целовался, и Майк, как настоящий друг, готов протянуть руку помощи.

Уилл случайно забывает свою папку с рисунками у Майка дома

Когда он возвращается домой без Эль, один, на пару часов раньше, и Джойс спрашивает, что произошло, Уилл не способен ей солгать, но и говорить правду совершенно точно не желает. — Это… Майк? — шепчет она, приближаясь, обнимая его, и Уилл беспомощно оседает в её руках, слишком маленький, бессильный и слабый. Он прячется в объятьях мамы и ненавидит себя за это и за тот факт, что она знает причину его бури, потому что, что ж. Это всегда Майк.

Посещая лучшего друга, находящегося под воздействием болеутоляющих, будьте готовы к некоторым неожиданным признаниям.

Это так легко в тринадцать – игнорировать Уилла, делать вид, что они все еще друзья, что чувства к Джейн все такие же яркие, по ощущениям точно сладкая шипучая газировка, которую он пьет, сцеловывая с ее губ. И как же чертовски сложно это в семнадцать – отказать когда-то лучшему другу, когда взгляд невольно охватывает и сильные руки под закатанными рукавами клетчатой рубашки, и эту россыпь родинок, которую хочется прочертить собственными пальцами. И да, Майк сдается. Всегда сдается Уиллу.

— Майк, все в порядке, — тихо говорит Уилл. В его голосе звучит самодовольное веселье, смешанное с грустью, и от этого Майку становится еще хуже. — Это просто еще один день. Ничего страшного. В животе у Майка поселяется чувство вины, и он не знает, кричать ему или плакать. Может, и то, и другое. — Это твой день рождения, - шепчет он. – А я забыл.

«Господи, Уилл!» Раздался голос сверху. Глаза Уилла все еще были мокрыми от слез. Он потер их, чтобы лучше рассмотреть фигуру рядом с ним, но уже знал, кто это. Был только один человек, достаточно глупый, чтобы преследовать его под проливным дождем.

Майк последнее время бурно реагирует на заботу и помощь друзей в сторону Уилла. Ревность?

Чтобы помешать Уиллу стать сосудом для слежки Векны через их общую связь каждый раз, когда у него покалывает шея, Майк должен прикасаться к Уиллу, чтобы отвлечь от влияния Векны. Это может быть рукопожатие, объятия или даже сеанс объятий. Это неловко и для Майка, и для Уилла, особенно потому, что Майк все еще встречается с Эл, а Эл горячо поддерживает это, если это нужно для безопасности Уилла. Но быть временным лекарством Уилла — не единственная проблема Майка. Он скрывает симптомы проклятия.

— Может быть это поможет, — взяв нож, Уилл медленно провел лезвием по коже, чувствуя, как холодный металл входит в плоть. Боль была острой и пронзительной, и в то же время приносила некую разрядку. Его руку сначала покрыли маленькие капельки красной росы, а затем они увеличились до внушительных размеров начиная стекать к локтю. Он наконец-то почувствовал, что может контролировать хотя бы что-то в своей жизни, ему удалось в моменте заглушить непереносимую душевную боль через телесную.

Бутылка начинает замедляться, успевая медленно указать на каждого члена партии, прежде чем, наконец, останавливается. — Уилл! — кричит Дастин. — Уилл будет целоваться с девушкой! — Заткнись, Дастин, у меня же не аллергия на них, в конце концов, — говорит Уилл, впрочем, без особого пыла. Он крутит в руках бокал с вином, делает глоток, а затем сталкивается взглядом с Макс. В ее глазах он замечает уже знакомый блеск. Уилл знает, что сейчас они думают об одном и том же.

Уилл такой чертовски горячий и сексуальный, и он был его, Уилл был его парнем, и ему так повезло, что у него был этот парень с каштановыми волосами. У него не было абсолютно никаких претензий ни к чему, связанному с Уиллом, независимо от того, что Уилл хотел бы попробовать вместе с ним, Майк был бы полностью на его стороне. Но это? Это было просто несправедливо.

It's always tease, tease, tease You're happy when I'm on my knees One day it's fine, and next it's black So if you want me off your back Well, come on and let me know Should I stay, or should I go?

а что, если бы Майк поговорил с Уиллом, после его признания?

Теперь он для Уилла лишь парень сестры. Эл досталась кровная и теплая характеристика, а Майк – словно безымянный персонаж, который не сегодня-завтра может смениться на другого. Почему нельзя было назвать его товарищем? Другом детства? Одноклассником, на худой конец? Все эти слова все равно не могли описать все то сложное и запутанное, что с ними стало, и вряд ли Уилл хотел распространяться об этом с новыми друзьями.

Майк никогда не задумывался о своей метке на груди, ведь не то чтобы обращал на неё внимание с тех пор, как она появилась. Но вот в Хоукинсе наконец настало мирное время, Уилер перешёл в выпускной класс, а цветы на его груди начали проявлять себя.