Просто одно утро Майка и Уилла, полное любви.

Для каждой вылазки были свои названия: разведка, налет, зачистка. Те, что предполагали путешествие на дальние расстояния с ночевкой в палатке или случайном домишке, насмешливо звались отпуском. Майк не раз упрашивал Хоппера взять его в отпуск. Но с Уиллом? Вдвоем? Минимум тридцать шесть часов, а максимум все семьдесят два? Он не мог понять, какие чувства у него вызывала открывшаяся перспектива.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

Майк застает своего соседа по квартире целующимся с другим парнем и очень расстраивается из-за этого. По нормальным, гетеросексуальным причинам.

Теперь он для Уилла лишь парень сестры. Эл досталась кровная и теплая характеристика, а Майк – словно безымянный персонаж, который не сегодня-завтра может смениться на другого. Почему нельзя было назвать его товарищем? Другом детства? Одноклассником, на худой конец? Все эти слова все равно не могли описать все то сложное и запутанное, что с ними стало, и вряд ли Уилл хотел распространяться об этом с новыми друзьями.

Он выглядит совсем юно, хотя у них едва ли год разницы, просто время не оставило на нем такой огромный отпечаток: щеки мягкие, кожа чистая, насколько может быть у подростка, здорового цвета, даже румяная. На него невозможно не смотреть, но чем дольше Майк смотрит, тем больше хочет наконец обнять своего Уилла, другого. Он начинает от страха сомневаться в своём решении переместиться сюда.

Неважно, как Майк смотрит, неважно, как себя ведет и что говорит. Неважно, на что Уиллу так сильно хочется надеяться. Реальность, хочет он того или нет, не может не напоминать ему, где чье место.

Байерсы остаются с Уилерами. В подвале холодно, поэтому Майк предлагает Уиллу переночевать в его постели. Уилл чувствует себя на 100% хорошо и нормально по этому поводу.

Робин сказала про сигналы. Снежный ком, всё такое. И Уилл задумался. Он называл это странностями, да? Случайные взгляды, прикосновения. То, что делал Майк… Могло ли это быть сигналами? (Или как Уилл начал замечать странности после того, как Майк предложил пожить в его комнате на время карантина).

Он почти говорит Майку «да», потому что это казалось таким необходимым и правильным всю его жизнь — быть с Майком, идти за ним, выбирать только его. Но сейчас Уилл, не ожидая того от себя, уверенно отвечает: — Я бы сходил на вечеринку. Или: вместо вечера в подвале Уилеров Макс и Уилл выбирают оторваться на вечеринке у Стейси. Майк негодует по этому поводу.

В клетке из любимых рук не так уж и страшно остаться.

Проблема в том, что Майк не может быть долго в разрыве с Уиллом. Каждый ощущается словно петля на шее, как удавка, которую Уилл, отдаляясь, затягивает все крепче.

Уилла мучают кошмары, но спать не может именно Майк.

— Поверь, так тоскливо и преданно смотрят только глубоко влюблённые люди. Думаю, у него своя стадия принятия, и он явно готов разорвать меня за то, что я с тобой тусуюсь. — Это не… — Уилл не успел договорить, как раскрылась дверь в подвал, и по ступенькам слетел к ним взъерошенный Майк, — …так. Или! Наставница Робин, запутавшийся Уилл, всё понимающий Майк и задолбавшийся Стив Харрингтон.

Оди больше нет. Уилл пытается понять, как жить дальше в Нью-Йорке, но Майк следует за ним. Их квартира полна их собственных призраков. Или катастрофически травмированные парни цепляются друг за друга и случайно узнают, как быть близкими — слишком близкими — пока переживают своё горе.

Уилл упал на колени, мутная пелена перед глазами спала, под носом запекло, а голова закружилась. Почему-то в кончиках пальцев ощущалось щекочущее покалывание, как будто по крови пустили низкий ток. Металлический грохот разорвал вязкую тишину улицы, и Уилл поднял взгляд на звук. Прямо перед ним на потрескавшемся асфальте оказался… Майк? | Или адаптация треда bravebyers, где паладин Майкл попадает в каноничный мир осд и триггерит тем самым Майка и его внутренний кризис чувств. Пост-s5ep4.

Тени свечного пламени танцевали на лице паладина, непривычно тонкого, почти изящного без доспехов и кольчуги. Уилл то и дело находил его глазами в суете бала, раз за разом отмечая, что сэр Майкл отказывал в танце всем деревенским девушкам после того, как отвальсировал с Принцессой Эрикой, как требовали того приличия. – Почему вы постоянно смотрите на моего брата, Светероль? – спросила его внимательная Холли после мазурки. – Раздумываю, как бы затащить его помолиться.

Легенды о Драконе-предвестнике стали реальностью: поселения гибнут одно за другим, оставляя после себя лишь черную копоть. Пока Король Джим планирует самоубийственную операцию в сердце вражеской территории, Уиллу приходится столкнуться со своим прошлым. Его магия растет, становясь всё более необычной и опасной. Майку, его верному защитнику, предстоит решить: следовать долгу рыцаря или защитить своего Клерика от судьбы, которую приготовил для него Векна.

Внутри у Майка всё сжалось в тугой, протестующий комок. Преклонить колено? Перед этим... этим книжным червём в смешной шляпе? Он спас принцессу, он проливал пот и кровь на тренировочных дворах, он годами терпел насмешки и боль, чтобы стоять здесь. А этот? Что он сделал? Выучил кучу старых фолиантов и научился шептать заклинания?