В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

После нападения демогоргона Уилл оказывается ранен, и Майк настаивает на том, чтобы перевязать его. Это должно быть просто – промыть рану, наложить повязку, и готово. Но руки Майка продолжают задерживаться на его коже, и с каждым прикосновением воздух между ними становится всё тяжелее. Они месяцами балансировали на этой грани, находя оправдания для того, чтобы быть ближе, но так и не переступили её. Может быть, пора перестать притворяться.

— Но ты же Уилл, — говорит Майк. — Я имею в виду... Я имею в виду, ты всегда был... | «Моим Уиллом», – заканчивает его мозг. | — Ребенком? — спрашивает Уилл. — Заткнись, Майк. | — Нет, — говорит Майк, звуча жалко, но он не может сказать: «Я не хочу, чтобы был какой-то другой парень, который нравится тебе больше меня», – вслух, когда Бог и Дастин могут услышать его. || Или: После того, как они спасают мир, у Уилла появляется парень и новая стрижка. Майк теряет рассудок.

Уилл должен сыграть в "семь минут в раю" с парнем с вечеринки. И Майку эта идея не нравится.

Вечеринка. Грохот. Уилл танцует на столе, а весь мир Майка сужается до него одного. И до того мудака, который смотрит на него голодными глазами. Хватит. Просто хватит. Пора, наконец, увести его отсюда и признаться во всём.

Три года проходит после выпуска старшей школы Хоукинс 89-го. Старых друзей раскидало по стране, каждый живет свою жизнь. Но внезапно в своей самой обычной открытке на день рождения, которую он получает каждый год 22 марта, Уилл видит сигнал о том, что ему нужно встретиться со своим старым лучшим другом Майком Уилером...

Странные взаимоотношения Стива и Эдди давно стали одной из самых обсуждаемых тем. Правда, только в голове Майка. Он не делился своими мыслями с остальной тусовкой, но полагает, что возможно они тоже это заметили, но их это совершенно не волнует. Вместе с тем, Майк открывает что-то новое в себе. Кажется, ему нравится его лучший друг и это уже не шутки. Майк проходит через кризис ориентации, наблюдая за чувствами Стива к Эдди. Почему Стив не хочет признать, что он бисексуал?

К комплиментам, в отличие от заботы, Уилл так и не привык. Особенно учитывая, что «очаровательным» зовут его, только вылезшего из ванны и убитого рабочей неделей. Он уводит взгляд, словно это поможет скрыть очевидное смущение — предательский румянец ползёт по коже, не оставляя шанса. Майк, замечая неверие в сказанное им, так и остаётся на коленях перед Уиллом. Хочется, чтобы Байерс знал, что его любят. Невероятно сильно любят.

Простой щелчок пальцев. Этого достаточно, чтобы Уилл послушался и сделал то, что говорит Майк.

Мне задают один-единственный вопрос. Два слова, едва слышно перебиваемые треском телефонных линий. Два слова, заставляющие сердце колко сжаться в грудной клетке, а желудок – завязаться тугим узлом. – Ты реален? – произносится шепотом в моей голове. Вместо мыслей у меня белый шум. Вместо чувств – онемение. Резкое, абсолютное. Оно подчинило себе все. Я опять не чувствовал пальцев рук и ног, опять не мог ни двинуться, ни вздохнуть.

Правило №1: никогда не действовать, пока друг спит. Правило №2: если всё же действуешь — будь готов к последствиям. Майк нарушил правило №1. Уилл сделал так, чтобы он никогда не забыл правило №2

Уилл отталкивает Майка, потому что верит, что тот любит Оди. Майк одержим возвращением Уилла, но не понимает, что его чувства давно вышли за рамки дружбы. Смогут ли они найтись в белом шуме собственных страхов, пока не стало слишком поздно? История о боли, отрицании и медленном осознании любви.

— Выглядит, будто я тебя укусил, — Уилл наклоняет голову, чтобы лучше рассмотреть. Все, что может сделать Майк, — это уставиться на него. Его пышные волосы спереди, слипшиеся пряди сзади, куда он запустил пальцы всего несколько минут назад. Красивые зеленые глаза, которые при таком освещении кажутся ореховыми или даже карими. Темные круги под глазами, которые появляются у него, когда он выпьет, обрамляют их, словно замысловатые картины. Довольная, кровавая улыбка.

— Уилл, ну скажи хоть ты ему! — Лукас снова обратился к своему другу, явно не выдерживая этот спор в одиночку. Уилл, все еще не оторвавший взгляд от объекта обожания, выпалил то, что крутилось у него в голове все время их перепалки. — Да, Майк, раздевайся — Не обдумывая то, что он скажет, он промолвил именно то, что не стоило никогда в своей жизни. — Господи, я совсем не это имел ввиду! — Явно не выдержав, тот, тяжело шагая вышел из комнаты и хлопнул дверью, оставив их двоих наедине

И в пятнадцать это оказалось так просто — влюбиться в Уилла Байерса. А сейчас Майку шестнадцать, час назад он целовал своего лучшего друга, и он понятия не имеет, что с этим делать. И что это значит для них двоих — тоже. Или история, в которой Майк целует Уилла, и они продолжают целоваться за закрытыми дверьми, потому что это ничего не значит. И когда это начинает значить слишком много, пути назад уже нет.

Чёткий распорядок дня, тонна поглощённых знаний, заранее выстроенный сюжет собственной жизни и это всё - грани Уилла Байерса. Ничто не может помешать ему достичь главной цели - стать успешным и востребованным художником. Планы рушатся, когда Майк Уиллер приходит на практическое занятие в качестве натурщика. И теперь оценка Уилла за предмет напрямую зависит от этого кудрявого незнакомца.

Оди больше нет. Уилл пытается понять, как жить дальше в Нью-Йорке, но Майк следует за ним. Их квартира полна их собственных призраков. Или катастрофически травмированные парни цепляются друг за друга и случайно узнают, как быть близкими — слишком близкими — пока переживают своё горе.