— Я уже объяснил, чего хочу. Есть возражения? Материя чуть ослабевает, но не исчезает. Скользит по предплечьям, разворачивается в стороны, тянется к шее, будто разведывает границы дозволенного. Гедеон не вздрагивает — он знает, что это за тон. — Ты всегда говорил, что хочешь честности, — продолжает Люмьер. Голос ленивый, чуть ниже обычного. — Так вот она. Ты мне интересен вот такой… Послушный. Сейчас. Прямо тут.

Каждый год в день своего рождения Оскар Вотермил загадывал единственное желание.

— Габи… Она повернулась, глядя равнодушно на ещё одного, третьего, ещё-в-глубине-души-её-брата. Император стоял чуть поодаль, как будто знал, что ближе — нельзя. В нём было что-то чужое, даже манера молчать изменилась. — Габриэлла, Ваше Императорское Величество, — голос её был ровный, но в нём чувствовалась сталь. — Габи я только для семьи и друзей.

Прочие дуэльные пары уже закончили на сегодня, заняли свои места у стен, малоинтересные кому-то, кроме своих наставников. Совершенно другим делом была возможность посмотреть, как наглого полукровку поставит на место чистокровный, все жаждали зрелища — даже если понимали, что навыки обоих дуэлянтов далеки от совершенства.

Простое «Твой день» всплывает на экране ровно в 12 ночи.

Сборник пропущенных сцен. Скэриэл повернулся ко мне и встал ближе. – Тогда чего ты хочешь? Мы с вызовом смотрели друг на друга. – Я хочу правды. – Правды? – Губы Скэриэла медленно растянулись в кривой ухмылке. Теперь он смотрел на меня со смесью заинтересованности и снисхождения. — Вот тебе правда….

У Гедеона Хитклифа теперь два брата — и он выбирает обоих.

Поговаривают, что переносчиков смерти не взять ни наркотиком, ни алкоголем. Как же люди, всё-таки, глупы. Лоу может выкурить за раз целую пачку сигарет, но ни на секунду не получит облегчения, а может лишь подумать о Готье, и его сердце неизменно зальётся любовью.

Кто-то прижимается к нему со спины, заключая в объятия, и крепко целует в затылок. Удивительно, как Люмьеру удается выдерживать эту поразительную грань между насилием и нежностью? Хитклиф чувствует, как Уолдин роется в кудрях носом, как любовно вдыхает аромат шампуня, смешанного с юношескими духами, как его сильные руки при этом туже окольцовывают узкую талию. Хочется прогнать, да сил нет.

Горячий воздух жжет легкие, когда Хитклиф в бреду вертит головой, к которой вовсю прилипали волосы. Прикрыв глаза, он полностью сосредотачивается на ощущениях, позволяет им доминировать над собой, позволяет Люмьеру доминировать...

Лоу заглянул в чужое окно, уже готовясь постучать, и замер. Готье был не один.

Сначала они принимают эту нелепую игру, предложенную Люмьером, лишь забавой, но когда оба начинают резать словами друг друга, они понимают что это зашло слишком далеко.

Гедеон всегда выглядел со стороны серьезным, не терпящим медлительности человеком. Но если прочитать его переписку с Люмьером Уолдином, то мнение о нем может поменяться.

Обращение «любимый» – это лишь глупая шутка Скэриэла, но точно не для маленькой Габриэлы, которая заинтересовалась диалогом между Готье и Скэриэлом настолько сильно, что проговорилась об этом на семейном ужине.

Готье ведет себя напряжено весь день. Что же надо сделать Гедеону чтобы понять причину? Правильно, проследить за ним вместе с Люмьером.

Готье Хитклиф не сильно любит праздновать свой день рождения, но теперь есть друзья, которые могут это изменить.

— Что с тобой происходит с последнее время? Как же я часто слышал этот вопрос за этот месяц, но от Скэриэла он звучал совсем не так как это было с другими. Потому что это Скэриэл и именно он причина моего состояния.

Обидевшись на отца, маленький Драко трансгрессирует на Тисовую улицу и знакомится с Гарри. Как изменится история, если два маленьких мальчика пожмут друг другу руки задолго до встречи в Хогвартс-экспрессе?

Во вселенной, где на коже человека проступает имя того, в кого влюблён его соулмейт, Гарри никак не везёт прочесть на себе своё же имя.

Под впечатлением от арта: https://vk.com/wall-111671167_15819