Шутки Сайно официально признаны угрозой экосистеме Сумеру. Тигнари честно пытался терпеть, но в тесной пещере под звуки очередного каламбура он понимает: единственный способ остановить Махаматру — это лишить его возможности открывать рот. Буквально.

– Нет. Не в этом дело, – Тигнари мотает головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и кусает губы, стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Он едва заметно вздрагивает, когда Сайно соприкасается с ним лбами и успокаивающе гладит по щеке. – Просто… Тебе когда-нибудь нравились девушки?

Один фенек как-то донёс, что ему хотелось бы внести разнообразие в сексе, а его парень решил предложить потрахаться на парковке Следственного комитета. Тигнари преодолел смущение, а позже ещё и признался в том, что ему понравилось. AU, где Тигнари — судмедэксперт, Сайно — следователь-криминалист.

— А, да, — Тигнари перевел взгляд на Коллеи, которая уговаривала отравившегося ребенка выпить лекарственный отвар. — Сайно, ты когда-нибудь думал… о семье?

Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

Тигнари допоздна засиживается в библиотеке Академии, работая над научным проектом, а Сайно не устраивает то, как наплевательски он относится к собственному здоровью. Перепробовав все методы, которыми можно было отвлечь ботаника от писанины, генералу Махаматра приходит в голову странная идея...

— Подглядывать плохо. Тебя в детстве этому не учили? — голос лиса был строг, он не любит скрытность, причем тогда, когда мимо его ушей не может пройти даже банальный шаг человека. — Так уж вышло, — скрывающийся за деревом парень сделал шаг в сторону, открывая вид на себя. Он пожал плечами с согнутыми локтями, неловко улыбаясь. — Я не мог пройти мимо такой красоты.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

Когда из далёкого Ли Юэ, лежащего за горизонтом и разделённого с регионом мудрости глубинной каменной пропастью, пришло письмо об открытии Разлома, Тигнари не сомневался, что поедет. «В Разломе уникальная фауна» – таким был официальный предлог его отъезда вместе с Коллеи. Истинная причина, которую знали лишь трое, была иной. В лесу Авидьи уже некоторое время происходило что-то необъяснимое. И Разлом – единственное, что приходило на ум.

Сайно почти никогда не даёт о себе знать, отправляясь в длительные экспедиции или на поиски неугодных Академии. Поэтому, когда в лес Авидьи было доставлено письмо, опечатанное самим генералом махаматрой, Тигнари, слегка опешив, начал собираться в дорогу. И пусть перспектива вновь вступить на земли той далёкой бескрайней пустыни совсем не прельщала, он был готов поступиться своими интересами и бросить все дела, только чтобы увидеть своего Сайно и позаботиться о нём.

Единственное, что отделяет Сайно от абсолютно возможного счастья, — кое-чья абсолютно невероятная скромность. Но и на это у генерала махаматры есть решение: терпение и любовь.

Последнее утро месяца перед наступлением весны оборачивается приятной неожиданностью для генерала махаматры.

«Я сказал, — декламирует Тигнари тоном безгранично собой довольного наставника, — двенадцать часов без физического контакта. Моё желание. Что в этом может быть непонятного?» // о Сайно, который выражает чувства через прикосновения, и о Тигнари, который насильно отбирает у него возможность прикасаться

Как переработка в Рождественскую ночь может устроить личную жизнь? Очень просто! Достаточно свести одного крайне ответственного сотрудника с его супергорячим начальником. И конечно, добавить щепотку чуда.

— Видишь, тебе даже не нужно было соблазнять меня ради никчемного спора. Злишься, фенечек? Конечно он злится, ведь спор и правда был никчемный, и хорошо лишь то, что продукт оказался намного качественней условий самой сделки.

Кавеху становится скучно и дружеская вечерняя попойка в таверне продолжается. Каковы шансы не поднять на уши весь Сумеру?

Во время течек Тигнари превращается в самую настоящую дикую и крикливую лису, а вся Гандхарва вынуждена это терпеть. Немного о том, как трудно моногамным существам жить в совсем не моногамном обществе.

Сайно был выпускником Хараватата. А, как известно, если к выпуску ты не знаешь минимум 20 языков - тебя ждет позор, осуждение и отсутствие возможности козырнуть этим в приятной компании. Сайно вот козырял. И так часто, что не понимающий древних наречий Тигнари уже начал что-то подозревать. Или 5 раз, когда Сайно делал комплименты и 1 раз, когда Тигнари это заметил.

Коллей иногда порывается фыркнуть, мол Вы сами-то, наставник, смотрели в эти страшные серьёзные глаза, а потом понимает, что да, смотрел. Каждый раз смотрит. С мягкой улыбкой на губах, навостренными ушами улавливая каждое мурчание в чужом голосе, отзываясь слабым вилянием хвоста.