Между Варкой и Кириллом всегда были особые отношения.

— Извольте. Это могила моего отца. — Хотя бы не твоя. Флинс поднимает фонарь перед чужим лицом. Смотрит пытливо в ребячески поблёскивающие глаза и невозмутимо отвечает: — Моя — соседняя.

— Я тебя ненавижу, — шипел он, когда находил на то воздуха. Варка, откинув голову, гнулся навстречу его языку. — Это тело. Каждый раз касаться его, мыть его, перевязывать и смотреть, как раны зарастают шрамами. Горячее. У тебя опять жар. Ты горишь, прямо сейчас горишь, в моих руках горишь. Ты, нгх, ты мой, — уткнувшись ему в грудь, Флинс свободной рукой расстегнул штаны, залез в них, задрожал, лаская себя, сидя на нем, на Варке, и все повторял. — Мой, мой, мой.

А на кухне, в луже желтого уличного света, лежал черный бархатный футляр. Подарок. Настоящий. Не тот, что они только что совершили друг над другом.

Много веков назад, когда к власти в Снежной пришли люди, был принят указ, по которому альвы приравнивались к домашним питомцам, достойным лишь удовлетворять похоть своих хозяев. Так продолжается и по сей день, из-за чего все альвы Нод-Края и Снежной работают в индустрии секса. Кирилл Флинс уже перестал считать, сколько времени прошло с тех пор, как жестокие люди поймали его и заперли в борделе. Будет ещё один день, ещё один клиент, но новое чувство в остывшей груди, где некогда пылало пламя…

Одно утро, один завтрак и одно обещание вернуться.

Варка наконец делает предложение любви всей своей жизни — скромному ратнику из Нод-Края.

Варка по воле случая заходит в кондитерскую с незатейливым названием "Самоцветы ночи" и пропадает там навсегда.

Флинс сопровождает Варку в дипломатической поездке в Снежную. В купе поезда они оказываются вдвоем.

ШОК! Кирилл Чудомирович Флинс был замечен за подкупом одуванчиковым вином рыцарей Ордо Фавониус!

— Цветение. — Что? — У альвов это называется цветением, — погромче повторил Флинс, нахмурившись и прикрыв веки. В его мягком, бархатном голосе сквозило плохо скрываемое раздражение. — О, архонты. Я цвету, Варка, а ты не настолько старый, чтобы не услышать с первого раза, ясно?

Между подданными Великого Магистра ходит слушок, что огромен он не только ростом и широкими плечами, и Флинс неизбежно сталкивается с причиной этого слуха один на один

– Пока не побреешься, я не буду тебя целовать и обнимать. – Ну, луна моего сердца, стой… Варка вздыхает. Флинс так быстро ушёл, будто в воздухе растворился. Варке остаётся только принять его условия. Завтра он обязательно побреется, клянётся своим глазом бога.

Флинс продавал себя - звучит не очень, согласны? А, если добавить к этому оговорку на то, что он модель, снимающаяся для журналов, то все одобрительно покивают головой и ему также будет легче дышать. Однако, когда его муж задает более конкретные вопросы о том, чем же он все-таки занимается в более узком смысле, то брюнет всегда отмахивается и уходит с темы, стыдливо уводя взгляд в сторону. И он бы и дальше молчал, если бы Варка не словил его с поличным.