Ёшики выдохнул. И чуть отвернулся, чувствуя, как покраснел. Челка упала ему на лицо. — Ладно... Только я не умею. — Я тоже. Но я только что видел. В фильме. Знаешь, они делали это... — ладонь Хикару, чуть влажная от жары и нервов, осторожно легла Ёшики на щеку и повернула его лицо к себе, — вот так.

Он вжался лбом меж острых лопаток, прикрыв глаза и отдавшись странно-уютному чувству. То, чем они занимались, больше его не отвращало; напротив, он искренне жаждал тех моментов, когда Хикару стыдливо смотрел на него большими глазами с красными точками-зрачками посреди лазурной синевы. Этот взгляд всегда говорил сам за себя — существо хотело. Оно хотело Ёшики. Хотело его целиком, поглотить с головы до ног, но все равно довольствовалось малым.

Посреди багрово-красной радужки затрепетали голубоватые искорки. Некогда страшные глаза распахнулись широко в удивлении, губы тронула улыбка. — Знаешь, Ёшики, — произнес Хикару и двинулся руками вверх по его худому животу, — ты самый жадный человек, когда-либо ступавший на вершину той горы.

Иногда это неловко, страшно, и непонятно. Особенно - когда с монстром в теле твоего мертвого лучшего друга. Но Йошики уже принял решение не оглядываться.

Впервые увидев эту главу хентай манги, «Хикару» оцепенел и долго не мог приступить к следующей. Он раз за разом возвращался к сцене, где тёмная плотная субстанция заползала девушке в рот, а её глаза закатывались, и чувствовал, как полыхало лицо, пока в голове билась единственная мысль: Ёшики. Он уже делал так с ним!

«Только немного», — сказал Йошики. Но с чудовищем, которое живёт в теле его мёртвого друга, «немного» всегда превращается во «всё».

Йошики уже любил Хикару однажды. Значит, он мог бы сделать это ещё раз. По-другому.

Ёсики отказывается участвовать в спасительной миссии, но и отпускать Хикару в горы он не хочет. Они решают оставить всё, как есть, что приводит к полному опустошению деревни. Жизнь для Ёсики превращается в ежедневное мучение, где единственным спасением для него остаётся Хикару, который всегда рядом.

Хикару медленно опустился рядом, прижался лбом к его виску. — тогда я скажу правду, — сказал он. — я не человек. но я могу стать чем-то, что рядом с тобой — не пугает и не ломает.

Йошики не может перестать думать о том, как ‘Хикару’ потрогал его в ответ.

Проникновение.

Хочется сожрать, поглотить, растворить в себе Йошики, хочется раствориться в нем самому, хочется, чтобы они были пришиты друг к другу аккуратными, ровными машинными стежками, как ткань на манжетах рубашки, хочется, хочется, как же сильно хочется…

Всё, с чем приходилось мириться с того злополучного дня, ощущалось, как невыносимо тяжелый груз. Мысли, тянувшиеся друг за другой неразрывной цепочкой, превращаются в вихрь. Еще немного и он сметет всё вокруг, но... — Ёшики, - пальцы Хикару дотронулись до подбородка друга, заставляя посмотреть на себя, — ты расстроился? — Из-за чего?.. — Из-за того что мне не может быть больно. Только ли боль не ведома Хикару? И почему от других предположений становится самому так больно внутри?