Петька хочет спокойненько жить в олимпийской деревне, потихоньку кататься и не спеша гулять по красивой деревне Милан, а Илья оказывается на редкость глубокой занозой в заднице, которая преследует его буквально везде, мол, забавный парень, давай дружить

Когда в директ инстаграма прилетает: «Напиши, если почувствуешь, что нуждаешься в [Моей] компании», Илья позволяет хрупкой надежде пробраться между метафорически сломанных рёбер и осесть там.

Сборная лишила его медали. Выкачала из него все силы. Но Петра Гуменника он собирается забрать себе. И неважно, что в Олимпийской деревне закончились презервативы.

Он находит Илью в подсобке рядом с туалетом, там, где не будет искать тренер, где не достанут вспышки фотокамер и вопросы ошеломленных репортёров. Илья сидит на коробках с каким-то моющим средством и тихо всхлипывает, вздрагивая, когда дверь мягко защелкивается за Петей.

Тактика не продумана. Стратегия не готова.

Олимпиада становится для Ильи Малинина проверкой внутренней целостности. За статусом «бога четверных» нарастает тревога, усиленная ожиданиями, соцсетями и соперничеством с Петром Гуменником. Чистый аксель на тренировке возвращает краткое равновесие, однако в финале внутренний разлад берет верх. Холод олимпийского льда обнажает зависимость от созданного образа и утрату веры в себя.

Весь мир наблюдал с экранов, как Илья падает и рушит свою программу. Но вряд ли кто-то мог знать, когда началось это падение. // Или на протяжении полутора лет Илья подвержен деструктивным настроениям, а Пётр почему-то каждый раз оказывается рядом.

После проваленной произвольной Илья Малинин просыпается с ощущением, что вместе с прокатом потерял шанс выйти за пределы привычного образа. Новость о срочном вылете в Фэрфакс звучит как стремление поставить точку в олимпийской истории. Он не готов согласиться с этим. Не сумев открыться на льду в соревновании, Илья ищет возможность сделать это иначе — и находит понимание в Петре Гуменнике, который в Милане ведет свою, менее заметную, но не менее трудную борьбу.

Илья привел Гуменника к себе домой гладить кошек. Правда гладят теперь не кошек, а самого Гуменника, о чем Петя совершенно точно не жалеет.

— Don’t let go, — пробормотал Илья в кофту Пети. — Please, just don’t let go. I don't care about the medals anymore. Just be here.

Рейс Петербург-Стамбул задерживают, а у Пети есть аккаунт в Инсте. У Малинина, кстати, тоже.

Уже семь лет их жизнь течет рука об руку.

Илья Малинин думал, что после провальной произвольной хуже и быть не может. Но когда он прижал Петра Гуменника к шкафчику, внезапно понял: падение с квада было не самой большой проблемой. Пётр называет его Маленьким принцем, говорит невозможные двусмысленности слишком спокойно, а смотрит так, что Илье хочется то сбежать, то ударить его — в итоге просто утыкается ему в плечо лбом. Проигрывать, оказывается, не так страшно — страшнее впервые не понимать, что с тобой делает всего один человек.

У Ильи разбиты коленки и шрам на голове, потому что его хобби — трюки на роликах-квадах. На выходных он бегает по Манхеттену и оставляет граффити «QUAD GOD» на стенах, а потом встречает Петра — флегматичного русского фигуриста, который приехал взрывать яркий и свободный Нью-Йорк русской одухотворённостью.

Петя и Илья знали друг друга целую вечность — с тех самых первых детских стартов, когда искры между ними казались просто спортивным азартом. Теперь они на Олимпиаде. У обоих на плечах — груз ответственности, а в мыслях — опасные воспоминания. Когда Илья падает первый раз, его предел прочности ломается как дешёвый металл. Оказавшись за бортом, они понимают: иногда, чтобы не сломаться окончательно, нужно сгореть дотла в руках того, кто был твоим главным соперником с самых юниоров.

От поездки в Л.А. с глупым признанием в любви до реального экзистенциального кризиса на фоне поражения. Является цельной историей в рамках правил. (сейчас выходят новые главы)

«Да нет никаких мыслей во время проката! Нет их и всё! Ни о чем я не думал!», - вот, что хотелось кричать Илье, когда он читал все эти бесконечные заголовки англоязычных изданий.

Они встретились там, где заканчиваются роли. Где Илья Малинин перестаёт быть Богом квадов, а Пётр Гуменник – стратегом. И остаются просто двое. Один – который боится упасть. Второй – который знает, как больно вставать.

Им теперь друг без друга никуда. Въелись, вгрызлись друг в друга сквозь боль, любовь и расстояние.

Он вдруг понял: ему не нужна была кровь. Ему нужен был Пётр. Целиком. С этим спокойным взглядом, с этим ровным пульсом, с этой невыносимой уверенностью, что он может позволить вампиру прижать себя к шкафчикам и при этом улыбаться.