— Да не трогал я твои серьги! — Его возмущению не было предела.

Гроза разразилась не на шутку, и во всём городе было отключено электричество. Как на зло старый электрогенератор в этот же день сломался, и слугам поместья пришлось расчехлять давно запылившиеся в чулане керосиновые лампы и свечи, чтобы хоть немного осветить коридоры и комнаты для своих господ.

Ох, Скотт, тяжелая у тебя судьба: хоть живи добросовестно тысячу лет, не греша перед свидетелем Господом, ты не попадёшь в Эдем. Тебе не суждено лежать в золотом ложе, питаясь нектарами любви вместе со своей Любовью. Ты обязан прислуживать Англии: терпеть его выходки, родить ему сына и потакать в постели, не смотря на то, каким хорошим ты пытался всем казаться. Осталось ли у тебя терпение?

Стоило Шотландии очнуться ото сна, как вся уверенность в будущем дне рухнула в небытие. Это могло быть самое обычное утро, если только вместо пустоты на другой стороне кровати зелёные глаза не наткнулись бы на напряжённую спину супруга. Подобное просто непозволительно для столь ранней пташки как Англия. По сердцу растерянного Альбы прошлись коготки беспокойства. Что-то не так. И данное ощущение лишь укрепилось, как только страна попытался покинуть постель.

В данной работе описывается момент из жизни Англии и Шотландии

От удара из лёгких выбило весь воздух вместе с втянутым секундами ранее табачным дымом, отчего горло разодрало сухим кашлем. Но не успел Шотландия толком оправиться, как все окружающие звуки перебил приближающийся угрожающе громкий в тишине особняка и заставляющий храброе сердце на секунду застыть замертво стук невысоких каблуков мужских туфель. Знакомый и до скрежета зубов ненавистный звук, говорящий лишь о том, что на одном толчке его проблемы не кончатся. Даже терпению Англии есть предел.

Шотландии выдалась возможность смотаться на Родину. Долгожданная поездка была воспринята с энтузиазмом, однако супруг его радости не разделил. Чужое стремление покинуть злополучный особняк, всё больше погружало Англию в невроз и уныние. Что счастье для Шотландии, для него — трагедия. Страх одиночества даже заставил прибегнуть к грязным методам, но найти душевный покой в итоге помогли не они, а совершённый шотландцем жест, положивший начало новому прощальному ритуалу.

Я идти уже не в силах, Завораживает почерк, Среди слов, тире и точек Чья – то хрупкая судьба. Может в этих строчках милых Радость встречи, боль разлуки, Как печальной флейты звуки, Вся мелодия твоя…

Северная Ирландия давно заприметил странное безразличие остального семейства к дарам природы в их саду. Но младший не намерен присоединяться к данной позиции, а потому одним утром решил прервать лениво текущую тишину за кухонным столом интересующим его вопросом. Видимо, в британском особняке даже завтрак не может пройти спокойно.

1603 год, объединение Англии и Шотландии.

Общая беда объединяет. Да, да, она НАСТОЛЬКО объединяет ;)

— Какой ты сладкий, — он облизнулся. — Не хочу, чтобы такая конфетка досталась кому-то, кроме меня.

Артур настоящий джентльмен. Он добр, опрятен, интеллигентен и учтиво холоден со всеми вокруг. Но не выдохся ли он от официоза и стерильных отношений? И если это так, то сможет ли Скотт заглянуть по ту сторону формальной маски и найти там обычного человека, способного на нежную любовь и пылкую страсть?

Артур украшен соцветиями синяков с самого своего рождения, а Шотландия единственный, кто знает об этом.

В этот самый день Скотт пришёл в самое неподходящее место — в квартиру Артура.

Затевая спор, Англия с Америкой уж точно не думали, что кого-то этим могут потревожить, в особенности Шотландию. Обычно Скотт тихий и предпочитает не вмешиваться в подобного рода ребячество, но, как говорится, всё меняется.

Эти четверо несут в себе пульс Альбиона. Братья, чьи судьбы переплетены кровью, старыми обидами и тягой, они разделены собственными амбициями, политикой и фатальной неспособностью говорить на одном языке. Они растут через стальные клинки и дым горящих городов. Тринадцать веков жизни Англии и его братьев.

Люди плачут, не потому что они слабые, а потому что они были сильными слишком долгое время.