Эрика — дочь владельца недавно открытых в Уганде приисков, у неё трёхсантиметровые ресницы и грудь четвёртого размера. Это всё, что нужно знать Эллисон. Ещё, может быть, то, что Айзек теперь официальный наследник ювелирной компании мистера Рейеса и один из самых богатых женатиков Калифорнии. А Эллисон — самая огромная идиотка во вселенной, на протяжении трёх лет трахавшаяся с человеком, который даже не сообщил ей дату своей свадьбы.

Он думал, что первый раз, когда Лидия Мартин окажется у него в комнате посреди ночи, это будет неебически очаровательным. А оказалось, весь вылизанный сценарий- предвестник банальной смерти.

Лидия безусловно жалеет о своём решении.

HogwartsAU Красный и зеленый все же могут составить хорошую комбинацию

Дерек Хейл уже не в первый раз ловит на себе чересчур откровенные, заинтересованные взгляды Лидии Мартин и выслушивает ее намеки, вынуждающие его заподозрить, что между ними что-то было - только вот он не может вспомнить, что и когда. А Лидия не спешит с рассказами о маленьком происшествии в заметенной снегом хижине - когда ей пришлось, полагаясь лишь на свой женский опыт, спасать раненого Дерека. Но что будет, если однажды она все-таки переусердствует с подсказками?

Никто не догадывается, куда порой на ночь глядя исчезает Лидия. Только Эллисон знает, что ее подруга сбегает к Дереку Хейлу. Знает, что эти двое изредка делят одну постель. Без обязательств, без намека на отношения. Их устраивает такой расклад. Но когда Эллисон погибает, Лидия бежит за помощью не к друзьям, а в лофт Дерека. Подводя их обоих к вопросу - может ли простой секс смениться доверием и дружбой, или им пора все закончить и разбежаться?

Скрывающиеся от преследователей, запертые непогодой в лесной хижине, две девушки и один оборотень: он помог им, но теперь настал их черед кое-что сделать для него. Даже если он и не может дать им своего согласия. "...Это же спасательная операция, Эллисон. Мы его спасаем. Ты и я. Иначе он умрет, помнишь? И я знаю лишь один безотказно срабатывающий способ, с помощью которого можно вынудить абсолютно любого мужчину думать только – и исключительно – о приятном..."

В очередной раз оставляя на светлом пергаменте её кожи росчерк чернильных гематом, он просит раскопать в себе спрятанную под ребрами нежность.

- Это было когда-то моим, - Лидия практически хрипит. У Лидии сорван голос. Лидия весьма посредственная банши. Эллисон молча путается бледными пальцами в рыжих волосах, отсчитывая удары чужого сердца где-то на уровне живота - разница в росте порой умилительна. Она старается не думать, что Лидия не должна отождествлять кого-то вроде парня с вещью.

Лидия ничего не успела мне рассказать, но достаточно было посмотреть на них с Айзеком – в классе, в столовой, во время последних репетиций перед концертом – и всё было ясно. Только Стайлз ничего не замечал, потому что тоже был влюблён в неё, и поэтому слеп. Мне хотелось визжать, как ополоумевшая банши. Хотелось вцепиться ей в лицо. Хотелось выдрать чёртову суку Лидию Мартин из моей жизни, как вырывают страницы из книги. Нет, нет, неправда. Я не могла так думать.

У него есть Кира, и слово «использовать» — как и слово «есть», — сказаны слишком громко. Кира может и есть, может даже кем-то используется, но точно не Лиамом Дюнбаром. Ему нельзя; ему нельзя Киру, равно как быть на улице после комендантского часа и сладкое перед обедом.

Если бы у Лидии Мартин спросили, чего она хочет, то она ответила бы тотчас — помощника шерифа Джордана Пэрриша. И дело не в том, что она действительно его хочет, но, честное слово, желать Пэрриша — это самый безопасный способ жить.

Лидия не знает толком, что такое чувства, поэтому, когда сердце распадается на одиннадцать кусков, она всего лишь гладит их пальцами и перебирает в руках, ведь эти мутные стекляшки так красиво блестят.

Лидия на мгновение закрывает глаза, чтобы хоть немного не видеть счастливые лица друзей. В ушах гулкий шум, словно она находится в вакууме. Или же в космосе. В открытом, при чём.

Милые, неловкие и неуверенные в себе мальчишки-оборотни – это то, что нравится Эллисон.

Стайлзу было двадцать пять, когда он впервые увидел Лидию после выпускного в школе. Он застыл около газетного киоска и не смог оторвать взгляда от нового октябрьского «Esquire», заголовок на обложке которого гласил: «Объявлен самый молодой лауреат Филдсовской премии». К заголовку прилагалась и портретная фотография, и с нее на Стайлза смотрела серьезная, уже такая взрослая, Лидия. Самый молодой лауреат Филдсовской премии.

Она горчит на языке. Как виски. Ты не любишь виски, как и весь крепкий алкоголь, но не её. Она – высокоградусное исключение из всевозможных правил.

Она сильная, она выдержит. Всё выдержит ради себя, ради Стайлза, ради всех. Она будет отвлекать Ногицуне столько, сколько необходимо, даже если потом не сможет собрать себя из тех осколков, в которые её обещают разбить смеющиеся блеклые глаза, так похожие на медовые глаза Стайлза.

human!AU Если бы Эрику попросили описать, какие у нее отношения с Джексоном Уиттмором, она бы сказала всего три слова: секс, секс и еще раз секс. А потом все стало сложнее.

Это страшнее, глубже, как ледяная вода, накрывшая с головой - выплыви, Джексон (вот только без шансов).