С тех пор ученики Хуашань были объединены общими страданиями. Единственным источником утешения для них было то, что, через что бы Чхон Мён ни прошёл, он хотя бы делал то же самое со всеми остальными. По крайней мере, до появления "хёна" Чхон Мёна.

После нападения несколько учеников Хуашаня начинают терять память последних лет. Когда предстаёт очередь Чхон Мёну, ученики ожидают, что их встретит испуганный пятнадцатилетний младший с широко раскрытыми глазами, который ничего не смыслит в боевых искусствах. Это не так.

Чхон Мун, Чхон Чин и Тан Бо перерождаются слишком поздно. Чхон Мён побеждает Небесного Демона, ценою жизни.

— О, сахёнг, ты бы видел этих детей! — начинает он, держа кувшин вина и широко жестикулируя руками. — Они так глупы, так непослушны и неблагодарны! — это будет первое, что он расскажет каждому, кто готов слушать его жалобы; Чхон Чин фыркает справа от него, а сахёнг улыбается.

От семьи Тан он возвращается с зелёной лентой в волосах и белым поясом, поверх его чёрной формы.

- Это твоя вина! Он погиб по твоей вине! - Да. Всё происходящее было виной Чхон Мёна; все страдания нынешнего поколения были виной Святого Меча; все смерти были на руках Божественного Дракона. Мой сахён, прости. Я опять не справился.

Тринадцатый ученик Великой Секты Горы Хуа вернулся домой, чтобы встать во главе и повести ещё зелёных юнцов.

Чхон Мёна поражают талисманом, который усиливает его доминирующую эмоцию. Это не то, чего все ожидают.

Их младший, Чхон Мён, имел много странных привычек, объяснение которым они не могли найти. Он был странным, и они это принимали. Но были детали в его образе, которые очень пугали, стоит заметить раз, и они не выйдут из головы. - Чхон Мён-а, так одежду запахивают лишь мертвецам, - сказал Юн Чжон, затягивая пояс формы. - Ты же не один из них... Пусть он и говорил правильные вещи, но в его голосе не было уверенности.

К горлу Пэк Чхона приставили лезвие, а голос с усмешкой произнёс: — Ученик Хуашань, говоришь? А мордашка-то Чжуннаньская. Спрашиваю ещё раз: ты кто такой?/Au. Пэк Чхон переместился на сто лет назад.

Его дети дарят ему цветы.

Однажды кто-то вешает на их двери талисман, когда Пяти Мечей не было в секте. В частности, талисман не впускал и не выпускал людей старше восьмидесяти лет, и это с учётом того что их старшему, лидеру секты, всего шестьдесят девять лет.

Аромат всех учеников секты Хуашань заканчивался нотками цветущей сливы, что являлось следствием практики дао их секты. В секте, находящейся на грани краха, с которой Чхон Мён столкнулся после своего перерождения, этот аромат можно было найти только на сливовых деревьях, оставшихся нетронутыми за прошедшее время. Как же это раздражало.

— Как и почти весь Хуашань, Святой Меч Цветущей Сливы мёртв, — говорят ему то, в чём нет никакого смысла. Его даос-хён не может быть мёртв. Это невозможно.

— Очевидно… — размышляет Чхон Мён, чихая, чихая и чихая, сидя на большой ветке цветущей сливы, — я умираю.

Тан Бо всегда предстаёт перед Чхон Мёном таким образом, что его сердце трепещет и болит.

Чхон Мён ведет себя странно на протяжении всей жизни. Другие люди замечают это.

— А вы что, думали я буду с вами всегда? — это жестокие слова, сказанные нежным тоном и с добрым взглядом; так, как мог только Чхон Мён, когда они держались за него изо всех сил.

Таинственный человек ночью взобрался на Гору Хуа и повесил талисман на ворота. Внимание: он содержит спойлеры!!!

Чхон Мён открывает глаза ещё раз; мир снова полон политики сект и начала войн; у него совершенно нет терпения ни на что из этого. (Или: Чхон Мён рождается, как Вэй Ин, а Пэк Чон, как Лань Чжань.)