Феликс приходит в себя от адской боли, что разрывает его голову. Открывает глаза, промаргиваясь, и еле сдерживает крик, видя над собой высокий потолок из досок, который абсолютно не похож на натяжной в его уютной квартирке, где накануне он собрал маленькую компанию для настольной игры.

Новый охранник, Ли Минхо выглядел уверенно. Высокий, широкоплечий, с холодным взглядом, он казался серьезным профессионалом своего дела. — Это мой сын Джисон, твоя задача быть с ним рядом 24/7.

— Хён... я, — заикается Джисон, уже не пытаясь хотя бы сделать вид, что он в адеквате, — я просто очень устал и, наверное, думал о чём-то глупом. Разве это важно? Минхо хочет накричать на него, хочет схватить его красивые плечи и встряхнуть разок, чтобы привести в чувства. Но, услышав всхлип, за которым сразу идёт следующий, будто сдувается. — Раз это так неважно, почему ты плачешь? AU, где Хан страдает от привалившего ему счастья в виде совместного проживания, а Минхо долго терпит.

— Знаешь выражение «родился с золотой ложкой во рту»? Так вот, это мимо. Этот пацан родился с бриллиантовым дилдаком в своей мультимилионной омежьей заднице. — И что, надо помочь ему этот дилдак вытащить? //или АУ, где Крис предлагает своему другу подработку - трахнуть омегу за деньги. Что может быть легче?

Этот Крис — извращенец, но у Минхо уже привстал.

Минхо не закрывает глаза, желая запечатлеть всё до мельчайших деталей, и говорит чуть громче шепота, заставляя решившегося Хана вздрогнуть и замереть от этого «родной». На раз, два, три. Это всегда работает. А потом… Планеты не взрываются и солнце не гаснет, но два парня, что сидят как на пороховой, окончательно осознают, где они должны быть. Все дороги, тернии, испытания, радости и горести вели их сюда. И у Минхо внутренние монологи, боясь быть озвученными, глохнут, когда Джисон отвечает.

Лучший способ пережить тяжелую неделю? Устроить себе ад похуже. Хёнджин с этим справился на отлично. /// AU как иногда самый страшный кошмар, на деле оказывается голубой мечтой.

— Эй, спокойней, Джисон-и, — женщина выглядела так, будто ничего серьёзного не происходит. — Тебе скорее не за него надо беспокоиться, а за похитителей. После его слов родители Минхо весело захихикали, взглянув кошачьими глазами друг на друга. — Стоп, ч-что?

Едва справляясь с новым выбросом дофамина, Хёнджин моргнул. Раз. Два. Трое. Три пары одинаковых глаз. Три обещания, и все — абсолютно разные.

Сеульские мафиозные кланы, провинциальный католический приход и уездный фан-клуб BTS под руководством вдовы-пенсионерки. Это ж насколько нужно было проебаться, чтобы зависнуть где-то здесь — между похотью и унынием, по пути на шестой круг персонального ада. Если Бог есть, то Крис определённо не входит в список его любимчиков.

Стоило заподозрить что-то неладное, когда первые робкие поцелуи вдруг сменились минетом на заднем сидении и силиконовой «ёлочкой» в заднице.

Когда тебя слишком опекает старший брат...

Минхо пишет письма, которые никто не должен прочесть.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

Феликс не знает, о чём Минхо думает. Что чувствует и чувствует ли в принципе хоть что-то. На каждую его попытку подколоть побольнее Минхо лишь лениво тянет уголок губ, будто бы ему феерически похуй. На искренние комплименты — прячет ухмылку в кружке чая, а блестящие глаза за отросшей чёлкой. Минхо холодный и отстранённый. Он всегда таким был. Но...

Что он мог дать такому взрослому, классному и самому ахуенному на свете Хёнджину? Хуй собачий, да дырку от бублика.

Восток дело тонкое.

Почти невесомо коснувшись, Феликс вздыхает и укладывается рядом. Его размеренное дыхание покалывает голую кожу. Раздражает настолько, что Хёнджин, опёршись на локти, оборачивается и шипит с широкой улыбкой: — Чёрт бы тебя побрал, Феликс! Манипулируешь мной, как хочешь! Свернувшийся клубком в его ногах Феликс приподнимает голову и неспешно моргает. — Ничего я не манипулирую, — лопочут его нежные губы. — Просто хочу.

Каждый вечер, как по часам, повторяется этот кошмар. Он, Феликс, заложник своей природы, а Хёнджин — его единственный спаситель, его личный врач и палач одновременно. Звук шагов на лестнице отзывается в груди тяжелым ударом. Феликс слышит знакомый стук в дверь, тихий и неуверенный, но не отвечает. Он просто ждет. Знает, что Хёнджин все равно войдет.

Феликс не планировал влюбляться субботним утром, но у судьбы своё видение, специфическое чувство юмора и калькулятор. /// кофешоп au о днях недели, фан-клубах и ненавязчивом благословении на счастливое будущее. И, как всегда, во всём виноват Чан.