Появившийся на долю секунды в кадре человек, перевернувший всë с ног на голову. AU, где люди делятся на обычных людей и путников. Путники забываются сразу, как ты перестаëшь их видеть, но у каждого из них есть предначертанный человек, в жизни которого они внезапно появятся и также внезапно исчезнут.

— Да жильë мне нужно нормальное, там уже невыносимо, — Верлен раздражëнно вздыхает, слыша задумчивое мычание на том конце трубки. — Может, у тебя есть кто на примете, кто готов напополам квартиру снять? Ну, для кого не будет проблемой, ты понял короче. — Вообще, есть кое-кто…

Он не может находиться здесь. Ненавидит здесь находиться. Он медленно умирает с каждой новой секундой, лишëнный нормальной еды ради безопасности всех, кто тут есть. Он шипит на каждого, зная, что теперь абсолютно бессилен даже перед самым слабым существом, потому что слаб здесь только он. Он умирал. Он точно умирал.

Ему так нравится чувствовать Накахару под своими руками, — слишком добрый… — Липпман вытирает губы рукой, чувствуя, что, наверное он где-то недалеко от того, чтобы кончить. То, как блеснули глаза Чуи в приглушëнном свете спальни… То, как он снова потянулся навстречу… Уолтер готов плакать, восхищаясь. — Тебе придëтся уступить мне сегодня, — что ж, Липпман готов. Его ноги уже подкашиваются от одной только мысли, что… — Я надеюсь, что ты ещë не дошёл до оргазма.

День перед показом всегда характеризовался особой суетой. Все участвующие модели выстроились перед Рембо, пытающегося найти в них или в их костюмах хоть какой-то изъян. Швеи стояли рядом, нервно озирающиеся и вытягивающие шеи, когда Артюр задерживал на чьëм-то костюме взгляд подольше. Весь гонорар напрямую зависел от удачи на показе, а значит, нужно быть на высоте. Артюр, не досчитавшись двоих, огляделся по сторонам, желая было спросить, а куда, как тут же дверь с грохотом открылась.

Озадаченный, Верлен оглядывается. Из-за стойки продавца на него глянул, ну, хм... Поль сначала думает, что это женщина, но тут же понимает, что ошибся. Завязанные в небрежный пучок чёрные волосы, светло-карие, кажущиеся жёлтыми, глаза, мешковатый свитер с высоким горлом. Всё ещё в непонятках, Верлен немного внимательнее рассматривает чужое лицо. Точно, черты лица выдают в нём парня. А ещё он точно не японец.

— Я только не понимаю, почему ты мне позволил. — Врагов держи близко, — Дазай поднимает голову, взглянув на Достоевского мутными глазами, и слабо улыбается. Не натянуто, как обычно, но как-то по-своему жутковато.

Верлен прислушивается к каждому шороху или скрипу, к рваному, хрипящему дыханию. Волосы стают дыбом, когда над его плечом свистит пуля, поражая стоящего в двух метрах монстра. Поль не заметил его сразу, хотя расстояние было всего в пару шагов. Нужно было выпросить время до окончания метели, а не идти сейчас. Иногда казалось, что начальство просто хотело от них избавиться.

Артюр не особо хотел контактировать с кем-то, но знал, что этого не избежать в любом случае. Некоторые девушки, заприметив его, застенчиво захихикали, открывая веер возле лица, намекая, что они свободны. Рембо только тяжко вздохнул, отходя куда-то в угол зала, наблюдая больше за уже присутствующими, чем входящими. Разношëрстность толпы легче не делала. Ладно, придëтся немного постараться... Артюр ещë не знает, как он должен его поймать, но, может, его скоро осенит.

— Хэй, с вами всë в порядке? — Для Осаму любые посторонние звуки сейчас – шум в ушах и головная боль, поэтому он не реагирует. Просто не понимает, что ему сказали. Дазай хватается пальцами за морозильный ларь, но это не помогает, и земля стремительно уходит у него из-под ног. Он не видит ничего перед собой и не успевает подумать о болезненном столкновении с полом, потому что сознание ускользает. Хотя нет, даже не ускользает, а стремительно улетает от него со скоростью света.

Накахара морщится, когда видит, как Рембо прокалывает забавной изогнутой иголкой кожу, протаскивает, даже не дëргается. Просто хмурится, сжав губы, и шумно дышит. А в остальном он совершенно спокоен, будто делает что-то будничное. Хотя… Чуя не уверен, буднично ли для французского шпиона зашивать самому себе ранения… Для Накахары это, например, вообще из ряда вон выходящее. В Мафии ведь есть врачи, а Чуя не получал ещë таких травм, которые нужно было зашивать.

— Почему ты постоянно приходишь ко мне со своими проблемами? Справляйся сам, — сказать, что Накахара недоволен, — это не сказать ничего. Видеть Дазая у себя на пороге тот не рад. Особенно с тем, с чем Осаму к нему пришëл. А определить это довольно просто. И Чуя справляется на «ура», морщась. Дазай хлопает глазами совершенно невинно, и чëрт знает, почему он всë ещë стоит за дверью, а не оккупировал кровать Накахары, как делал это раньше.

Накахара не знает, в какой момент жизнь пошла по наклонной настолько, что он оказался здесь. В грëбаном магазине косметики, между стеллажей с помадами и тинтами, пока Липпман придирчиво осматривает один из оттенков. Зато Чуя знает, что будет после того, как они вернутся домой, и это заставляет его оставаться на месте, либо тащиться с Липпманом дальше, когда очередной оттенок не идеален.

Я застываю и чувствую, что у меня в голове – только Птицы. Они врываются в мои мысли черным облаком перьев и в памяти одновременно всплывает все, что я о них знаю. Это ничуть не помогает успокоиться, потому что знаю я о них мало и только плохое. Они тихие и скрытные, угрюмые, молчаливые, опасные. Мне остается только надеется, что это Тень, а не Стервятник, потому что говорили, что он мягче и спокойнее брата. Или о том, как Курильщик попадает в третью на том круге, где жив Тень.

Сборник рассказов с разных Кругов, объединенных только одними главными персонажами.

Когда Вивьен приходит к Мире на перевязку, узнает, что в лазарете появился новый пациент.

Саша уже знает, как нужно играть с Пьером. Именно с ним можно было делать вообще все, что обычно выходит за рамки приличного и разумного. С Сенье было совершенно неприлично вести себя прилично. Поэтому Саша показательно раздвигает ноги чуть шире и поддаётся всем телом ближе к Пьеру. — Неужели тебе не нравится мысль о том, чтобы быстро трахнуться со мной в этих костюмах?

— О, он совершенно случайно решил подраться с мужчиной, примерно в три раза больше его по весовой категории, — комментирует стоящая рядом с кроватью Майя, осматривая своë лицо в карманном зеркальце. Ричарда раздражало, как сильно она беспокоилась о своëм внешнем виде, будто ничего другого не имело значения. — Это не «совершенно случайно»!

— Помнишь, в прошлом месяце в той деревне на окраине, где живут крестьяне, нашли труп одного из них? — нетерпеливо объясняет Накахара, быстро зашагав в сторону той деревни. Он мог бы и побежать, но Дазай точно выдохнется спустя десять метров, а его нужно туда и обратно доставить живым и, желательно, целым. Но это уже как получится. — Ну? — Сегодня опять нашли.

Диктор объявляет начало финального этапа 250sx, но это кажется не таким интересным, как смотреть на Чую. Липпман оживляется снова, только когда видит вышедшего на стартовую решëтку Накахару. Номер восемнадцать он запомнит надолго. Гораздо дольше, чем может себе представить.