Или история о том, как Леви личную жизнь своего непутёвого подопечного налаживал

— Эй, Лео, — вдруг тихо позвал Элиот, глядя в потолок. Лео чуть поёрзал, поудобнее укладывая голову на его груди, и вопросительно хмыкнул, показывая, что внимательно слушает, — Я тут подумал… Чисто теоретически. Если бы я сделал тебе предложение, ты бы согласился?

— Хорошо лежится, герцог Найтрей? — насмешливо интересуется Лео, подперев рукой подбородок, — Парадные двери для дураков, да? — Я просто не изменяю традициям, — усмехается снизу Элиот, ничуть не смущаясь своего положения, тихонько шипит себе под нос и неуклюже пытается выбраться из безвозвратно развороченной клумбы. АУ без Сабрийской трагедии. Лео — Глен Баскервилль, Элиот — герцог Найтрей

Освальд знал, что его внезапно вспыхнувший интерес к Джеку может подтолкнуть его к самому краю бездонного омута, выбраться из которого он уже не сумеет. Знал, но был уже не в силах противостоять этому необъяснимому влечению... Или не хотел?

Сто и одна причина, почему они любят друг друга.

И сердце Элиота, распятое на фамильном кресте Найтреев, продолжало биться кровью и жизнью, выплескивая их в неправильное, дефективное тело.

Лео не помнит ни одного хотя бы отдалённо идеального Нового Года в своей жизни: всегда что-то да не так, что-то да не по плану. И сегодняшний праздник тоже не обещает быть... Стандартным.

Никогда Элиот не считал стыдным спрашивать совета в проблемах, а спросить совета у Лео — о других людях и речи быть не могло — не было стыдным тем более. Вот только... Можно ли спросить совета у того, в ком всё дело, да так, чтобы тот ничего не заподозрил?..

Легко пахнет свежей травой, поднятой с земли пылью. Элиот вновь промахивается.

Они были стерты и потому могут начать все заново. Или не начать — старая память тянется сквозь века, а их ящик Пандоры по-прежнему пуст. Джеку хочется — и боязно. А Освальду вроде бы все равно.

Лео определенно не был хорошим человеком: десятки мертвецов в его голове попросту не оставили ему другого выбора... И все же, какая-то польза в их существовании — и их желаниях и идеях все-таки есть. Пусть и сомнительная.