Главный герой - преподаватель химии старших классов, омега, пострадавший в юности от насилия. В силу сложившихся обстоятельств вынужден изображать из себя бету, сидеть на гормональных подавителях. Но при этом относящийся к ситуации с юмором. В новой школе к нему с первого дня начинает "подкатывать" ученик- альфа, постепенно становясь одержимым своим странным, неприветливым и малопривлекательным преподавателем. Его одержимость достигает такого размера, что альфа идёт на радикальные меры...

Драконы, фениксы и семарглы давно исчезли с лица земли. Феи прятались в густых лесах, русалки ушли на глубину. То, что ещё век назад было обыденностью, стало редким явлением, а лет через двадцать пять и вовсе чудом будет называться.

Рожа у него такая... нечитаемая, что-ли. Марк Изотов-Бонд, бляха-муха! Ну, типа, до конца света ещё пять минут, успею выпить чашечку кофе. Что там Бонд пил? Что-то мешать и чего-то не взбалтывать. Или наоборот... Артёму было похрен, если бы этот мэн не смотрел с такой усмешечкой

Омега скучающе вздохнул и сказал: — Раз денег нет, будете платить натурой. У Жека лицо вытянулось, а яйца невольно поджались. — Не, ну... А может там... Ну, ещё как-нибудь? — Внимательно выслушаю ваши предложения, — промолвил омега, разглядывая свои ногти. — Если можно, то побыстрее — у меня маникюр. — Ну... — Можете почку продать. — Не... — Значит, натурой, — подвëл итог омега. — Три раза в неделю, после работы.

При виде загаженного очка желудок так и подпрыгнул. Минуту назад из сортира выскочила ньюйоркская дамочка и с криком: — Я там не могу! — побежала к своей машине. Дилан тоже не мог, но пришлось. Из города они выехали всего три часа назад, а будто в Средневековье попали

У Родиона свет Матвеича Собакина папулька биотуалетами заведовал. Дома небось золотые толчки стоят и два раба с павлиньими опахалами вместо вентиляции. У королей средневековья должность камергера стула почётной считалась, и Родион с такой гордой физиономией ходил, будто потомок личного подтиральщика зада Генриха Восьмого

Зачем нам беседка — непонятно. У нас и не беседует никто, пиздоболят только. Папа кривился сначала, но мамуля ему бутылку джина из города привезла, и он сразу сказал: — Беседка — вещь нужная.

— На что нам этот мотылёк светский? — ворчал Коуб. — Гляжу на него и свихнуться готов. — Этот мотылёк — единственный, кто умеет читать древние карты и знает, как проникнуть в Наар через подземный ход. Помимо лабиринта там ловушки разные, а если верить магу, то ещё и психи, что мнят себя потомками жрецов и людишек режут периодически

Таинственное похождение графа-вампира в клане серебряных драконов

У пацанчика в животе забурлило, а Григорию вдруг его жалко стало: — Сколько там тебе для счастья не хватает? — подпихнул он мальчишку. И в окошко: — Дайте два пирога с вишней и два с клубникой, — обернулся, увидел ошарашенный взгляд огромных карих глаз, пришалел сам и машинально выдал: — Ещё лимонад и вон тот самый большой леденец

— Да фиг знает, кто он, — жал плечами бармен Ромочка. — Заходит иногда. Его редко кто цепляет, уж больно морда мерзкая. Сидит, чисто принц, а пойло самое дешёвое берёт. Так-то тихий, налакается и уйдёт. Один раз, правда нажрался и представление устроил. Он, типа, сын миллионера и всех на хую крутил. Весело было. Наши любят над уродами поржать, особенно над миллионерами в рыночных портках

Иногда, возвращаясь домой, Бобби проходил мимо маленького магазина одежды. Специально сворачивал, чтобы поржать над манекеном в витрине. Морду ему явно обдолбыши разрисовывали, потому что один глаз был ниже другого дюйма на два и парик набекрень. Но сегодня дурацкая кукла ему за все насмешки отплатила

— Барская кровь, — говорил Рам. — И такая же блядь, как и его мамаша. Лэйн губы поджимал. Может, Рам его и недолюбливал, однако заработанными деньгами не брезговал

— Это ещё кто? — Да тутошний, — ответил Фёдор. — Соседями будем. Омега презрительно оглядел Федину майку алкоголичку и растянутые штаны и, отвернувшись, процедил: — Я не советую тебе, Елисей общаться с такими... соседями. Сумки поднесëт, а потом на бутылку будет требовать.

Все женщины для Егорова делились на два вида: красивые и остальные. Красивые ещё имели два подвида: суки и лапоньки. Какие подвиды имели остальные — ему было насрать

Пидарчонок, приехавший с Хорьком, оказался не шлюхой, и это было ещё противнее. Шлюх Миха не презирал. От хорошей жизни жопу не подставляют, и у каждого второго проститута дома родители алконавты, младшие братики-сëстры, парализованные бабушки и спасëнные с помойки безногие котики. Но этот шлюхой не был

Светозар на дачу гнал, как сумасшедший. На трассе ещё правила соблюдал, а как на просёлочную свернул, так втопил, что пыль столбом. Два часа назад ему позвонили с неизвестного номера, и искажённый голос сообщил, что, пока его ненаглядный Женечка мух ловит, драгоценный Женечкин муж на даче с любовником развлекается

Рики с отличием закончил школу для омег и кулинарную академию, и теперь пёк профитроли и делал изумительные бланманже. А то, что его отец спец по сейфам и о-папа по молодости в подземке щипачом работал, ему было знать не обязательно

Мстить мужу доставляло Лео огромное удовольствие. Правда, за что мстил, он и сам толком не понимал. Главное - процесс...

Глаза у соседа весёлые и нахальные. Пока Серёжка разглядывал рисунки на его груди, тоже обшарил взглядом с головы до ног и ухмыльнулся: — А ничё так... — Что? — Бледный, говорю, какой.