Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

И Сатору душу дьяволу не нужно продавать, чтобы оказаться с ним рядом: ведь дьявол и есть Сугуру, и как он смотрит на него через блики на очках, как слегка тянет уголок губ вверх, а пальцы — к манжету рубашки Годжо. Чтобы цепко ухватиться, пока никто не видит.

Потому что Сатору, шестиглазый и всесильный, будущий бог их мира – признает в нем равного. Смотрит на него, как на равного – хотя должен смотреть, как на грязь под своими ногами. Теперь Сугуру знает, что там, в их будущем – именно такой грязью он и станет. Станет чудовищем.

Понимание ударяет, как молния: если ты, Годжо Сатору, что-то не предпримешь, это тебе ещё аукнется. Не просто так ты шестиглазый, сделай уже что-нибудь, увидь чужую боль, прочувствуй во всех спектрах, схвати за хвост и растоптай затем.

Возьми его за руку. Это мимолетная мысль, но этого достаточно, чтобы у Сугуру закружилась голова от нервного предвкушения. Вдалеке ритмично стучат барабаны тайко в такт его бьющемуся сердцу. Сугуру трижды не решается взять Сатору за руку, и он один раз, когда осмеливается. Или же альтернативная история Гето и Годжо через призму смены сезонов времени года.

Годжо Сатору не гей. Он не гей. Ему нравятся сиськи, задницы, чертовски длинные ноги и длинные волосы, красивые лица. Дамы с формами. Ему никогда не нравились мужчины, и он бы точно знал, он всю жизнь занимался каким-то видом спорта — от рестлинга до баскетбола, а теперь он в чертовом студенческом братстве. Если бы он был ебаным геем, он бы уже знал. Но никто в мире не сосет его член лучше, чем Гето Сугуру, и Сатору считает это чудовищно несправедливым.

— Может, тогда это ты мне сам ещё и подрочишь? На свидание сводишь? В губы целовать каждое утро будешь? — Сугуру встаёт с места и подходит близко. Настолько, что его дыхание чувствуется лицом. — Да хорошо, хоть всё сразу, — сквозь зубы отвечает Сатору.

Тридцать лет назад вирус Сукуна полностью изменил мир. Привычная жизнь перестала существовать, погибнув под натиском существ, справиться с которыми под силу только тем, чей организм адаптировался к воздействию вируса. Годжо Сатору, сильнейший охотник токийского подразделения, пытается разобраться, что происходит и почему вирус внезапно возродился… При этом ему приходится столкнуться с изменениями не только вокруг, но и внутри себя, когда в его жизни появляется новый напарник Гето Сугуру.

Сатору находится в морге, когда Гето Сугуру заходит внутрь, чтобы найти какой-нибудь обезбол для мигрени. Самое странное? Ну, наверное, то, что Гето Сугуру умер шесть часов назад, его тело ещё не кремировали, а тот Сугуру, что стоит сейчас перед ним, семнадцатилетний школьник.

У Юджи есть дар. Ну, как дар, скорее проклятие, но, учитывая последние события его жизни, использовать именно это определение... Ну, вы понимаете. Суть в том, что он видит призраков. И самое (не)смешное в призраках то, что они каждый раз пытаются использовать его в своих целях. Посему, наученный горьким опытом, Юджи хранит свои способности в тайне. Только вот... Что это за красивый длинноволосый призрак рядом с Годжо-сенсеем? И почему он утверждает, что у него есть тело, если должен быть мертв?

Он улыбается так, как всегда, прикрывая глаза, чуть наклоняя в бок голову, как самый настоящий миролюбивый человек. Но это не было теперь так искренне, как раньше. Сейчас в этом не было ни жизни, ни смысла. Это было лишь ради того, чтобы отвести подозрения. Гето Сугуру ни за что не признается, что ему плохо, даже своему лучшему другу. Он уверен, что до его страданий тому нет никакого дела. Может, Сугуру Гето убивала собственная неуверенность?

- Вас это напрягает? - Самую ма-а-алость. Есть легкие подозрения, что вязать будут меня, - Сатору хмыкает и обнимает пиалу кончиками пальцев. - За такие-то деньги. - Чуть больше доверия к этому миру.

Сатору верил в судьбу, таро и в то, что случайности не случайны, поэтому упускать подкинутый ему счастливый лотерейный билет не собирался. Человек, которому он абсолютно случайно скинул в личку дикпик, на удивление, его не отшил, а продолжил общение. Он пока не обрел лица и имени, но уже вполне не двусмысленно интересовался о его предпочтениях, да ещё и в такой задорной, властной форме.

Всем их сообщениям осталось лишь покоиться.

Сатору поднимает веки, резко налившиеся горячим свинцом, и смотрит на замершую гладь воды. Смотрит на отраженные в зеленоватом цвете блики, взглядом ведет тонкие линии трещин на стене, глазами цепляется за скребущие по оконной раме корявые ветки старого дерева. И изо всех сил старается не замечать то, с какой заботой и искренней любовью прижимает к себе Сугуру двух маленьких девочек, что отчаянно льнут к нему, ища в нем защиты.

Сатору было стыдно признаться самому себе, но он был даже рад, когда его сын Мегуми рассказал, что сестры Гето задирают его в школе. Потому что он только и думал, как завязать общение с их отцом...

После неудачного похищения, организованного его культом, Сугуру оказывается объектом настойчивых ухаживаний главы мафиозного клана. К счастью или к сожалению для него, у Годжо Сатору крайне серьёзные намерения.

Старая история с новым названием. Годжо Сатору был просто одним из молодых литераторов, кому свойственны исключительное обаяние, харизма, ветреность и напускная любезность, перед которыми никому не было возможности устоять. В конце концов, им же как-то нужно продавать свои книги.

Люди галдят, толпятся, снуют туда-сюда косяками мигрирующей рыбы, а спина Сугуру всё удаляется и в конце концов окончательно пропадает из виду. В этот момент Сатору осознаёт, что конкретно так проебался. Или история, в которой Сугуру всё равно уходит, но по-другому.