Через пару минут Харуа высовывает голову наружу с требовательным: — Сними. — Что? — Свою рубашку. — Уже? Маки слабо понимает, что происходит.

Как же происходящее между ними прямо сейчас было восхитительно правильно и травмирующее неверно в один момент.

— Ты мой лучший друг, — говорит Николас, а Ыйджу лишь сглатывает.

Справедливости ради, эта авантюрная затея целиком и полностью принадлежала Николасу: именно он предложил начать выкладывать ролики на черно-оранжевый сайт, чтобы наконец-то вырваться из тисков вечного безденежья. Поначалу Ыйджу, разумеется, воспринял это в штыки, искренне не понимая, как такая дерзкая мысль вообще могла зародиться в голове его парня. Однако природное красноречие и мягкая настойчивость Николаса в итоге сломили его сопротивление.

Харуа заговорил об этом первым, в очередной раз смутившись того, как нервно сокращаются мышцы внизу живота, когда Маки ненавязчиво касается его тазобедренных косточек во время объятий. Это его не пугало, с этим просто нужно было что-то сделать.

Николас думал, что изменится всё. Надеялся, потому что влюбленность в Ыйджу пережевывала его годами, безнадежная и невысказанная, пока тот при каждом удобном случае с натянутой улыбкой повторял «Я рад, что ты мой лучший друг, Нико» так, будто пытался вбить это самому себе в голову. И каждый раз Николас так же фальшиво улыбался ему в ответ.

Друзья. Напарники. И та одна ночь, о которой они никогда не говорили. Прошло два года. Одна командировка в дождливый город. Один номер в отеле. И все невысказанное между ними готово вырваться наружу.

Бён Ыйджу хотел сделать правильный выбор, но вариантов было два: потушить всё нахрен или подкинуть дров. Варианты, может, и были, а выбора не было, когда речь заходила о Николасе.

Николас моргает, наконец медленно осознавая, что происходит. Ыйджу вел себя странно с самого начала тура. Не только сегодня, но и всю неделю он почти не смотрел ему в глаза, и каждый раз на партии Николаса в «Wolf Type» Ыйджу держался как можно дальше от Нико и Харуа. Идиотская улыбка появляется на лице Николаса. — Да ладно! — смеется он, недоверчиво. — Ты ревнуешь.

Николас почти врывается в комнату, тянув за собой Ыйджу, и с силой захлопывает дверь, прижимая его к ней. Каждый жест наполнен напряжением, словно предчувствие чего-то, что должно было произойти. Он весь день мечтал остаться наедине, и теперь, когда момент настал, ничто не могло его остановить.

в какой-то момент юме хочется рассмеяться от абсурдности этой ситуации. как он вообще додумался включить чертов лалалэнд только для того, чтобы убедиться в том, что у его парня кинк на слезы?

«не произноси имени господа, бога твоего, напрасно, ибо господь не оставит без наказания того, кто произносит имя его напрасно» – исход 20:7

Два субъекта. Один договор. Ноль романтики. Система дала сбой на этапе тактильного контакта.