Рик Санчез не был похож на других детей - честно говоря, он в принципе мало походил на ребенка.

- А знаешь, мелкий, - задумчиво произнес он, машинально приглаживая пока еще редкие каштановые волосы мальчика, - не пошли бы они нахуй?

Быть Морти сложно, быть девчонкой Морти ещё хуже.

Наверное, посмей он произнести вслух кощунственную фразу "родственная душа", Рик бы высмеял его, как последнюю тварь.

- Я-я, м-мне по-похуй, Мо-морти, я в любой м-эээ-мент могу бросить тебя и найти д-другого...

... и один раз, когда он и правда заснул. Или: иногда попытка притвориться спящим может сыграть тебе на руку. А когда в дело вступает некий гений, гиперопекающий супергеройский наставник, это утверждение верно вдвойне.

Ветер колет кончики его пальцев, Питер чувствует это даже сквозь плотную ткань костюма. Он жмурится сильнее, разводит руки шире, вдыхает глубже и делает шаг. Питер Паркер хочет умереть.

Дистанция, параллели с яблоками и космическое пространство в масштабах чужого (родного, на самом деле — он всегда был родным) существования. Кроули не считает, что есть смысл думать о том, что будет завтра.

Этот парень оставался большущей занозой в его заднице, даже когда давил лицом подушку.

Мирабель не всегда так изящно относилась к тому факту, что Касита ничего не подарила ей во время церемонии зажжения свечи. Всего на одну ночь она позволила себе быть такой злой и грустной, каким может быть любой пятилетний ребёнок.

О том, что переживает Бруно во время изгнания.

После того, как Бруно начал прятаться в стенах, у него было много печальных дней. Он привык к унынию и печали, наблюдая, как его семья продолжает жить без него, но в его жизни было три дня, которые оказались самыми тяжёлыми для него.

У Пеппы Мадригаль было не так много желаний... но мамулита никогда не давала на них разрешения.

Он успевает вытянуть перчатку почти из-под рук Таноса, который в очередной раз хотел её подобрать. Питер надевает перчатку на руку и видит, как все, в их своеобразном круге, замирают. Танос смотрит с интересом, склоняя голову на бок. — Питер, нет! — Тони кричит так, что заглушает звуки всё ещё продолжающейся битвы и бросается в его сторону.

Все видят войну по-разному. Для нее это море.

У Деку причуда, словно он создан любить грубого, несдержанного Шигараки, который прикосновением ладони уничтожает что угодно.

Ладони у Шигараки покрыты шрамами разной глубины и давности, пальцы холодные, кутикула сгрызена, кое-где виднеется засохшая кровь. Кожа обтягивает кости и суставы, подчеркивая изломанность, худобу. При Мидории руки хочется спрятать, завести за спину, запихнуть в карман объемного черного худи, отрезать, испепелить, лишь бы предотвратить возможность навредить этому улыбчивому ребенку. Его ладони — инструмент, оружие для уничтожения и запугивания, способные лишь покалечить. Нет, только не с Изуку.

На сердце неспокойно, и данное ощущение подстегивает отсутствие в знаменательный день дорогой наставницы, которая никак не хотела пропускать важный момент из жизни преемника.

Нацуме выглядит невыносимо чистым. Облаченный в светлые одеяния, украшенный тошнотворно-белыми цветами и окруженный аурой обожания. Настолько чистым, что с желанием его замарать становится почти невозможно бороться.

Юмено не умеет общаться с людьми, Дазай — козёл, а Чуя просто хочет выбраться из чёртового леса. [Пропущенная сцена после 21-й серии]